— Почему «бросить»? — улыбаясь ответила подруга. — Ты наверное думаешь, я для поклонников старалась? — на что я, сколь танец позволял, пожал плечами: впрямь, так и думал. — Нет, — уверенно отрезала Мила. — Танец — он для себя. А теперь для себя и тебя, — отметила она. — А те, кто «ради поклонников» тщатся, никогда из общей группы и не выбираются, — припечатала она.
Вернулись к «кучке», где Милу вновь окружили «поклонники и поклонницы» таланта. Впрочем, талантливый клювощелкательный парень не обнаружился, очевидно, побрёл нести «правду жизни» куда-то ещё. К моей надменной персоне с разговорами не приставали, так что я просто за дамами приглядывал, да сопелкой наслаждался.
А через четверть часа решил всё же с подругами пообщаться, да и угостить их не помешает. Мыслил я так, нагружая вытянутый с банкетного стола поднос бокалами и закуской.
Как вдруг, послышался знакомый и нетрезвый голос: «А вот и колобок! А пойди ка сюда!» Ну шут знает, кого там пьяный Славобор зовёт, ко мне это касательства не имеет, отметил я, нагружая поднос. Впрочем, чувство эфирное развернул, на всякий, и не зря: после нескольких высокоинтеллектуальных воплей на тему «Оглох чтоль?! Подь сюды!», Славобор решительно двинулся к моей персоне.
И чуть не пропахал носом банкетный стол: моя ехидность, подхватив поднос, изящным пируэтом покинула траекторию его движения. Но удержался парень, невзирая на опьянение, отметил я. Видно неплохо его в милиции гоняют, правда недостаточно, похоже. Мозгов не добавили.
— Привет, Славобор, — выдал я. — Если ты со своим прошлым предложением, то ответ тот же. Да и спутницы мои тебе о сём должны были сказать. Засим оставляю тебя, — выдал я в раскачивающуюся и возвращающую равновесие спину.
Парень резко развернулся, с мордой недоброй, но уткнулся взором в значок чина, потом медаль, кортик… невзирая на опьянение, чело его осветилось от визита мысли, а возможно, даже и не одной. Не желая нарушать этот сакраментальный момент, я ему просто кивнул, направляясь к девчонкам.
Вообще, было у меня желание потерниться в его адрес, когда было принято решение бал ентот посетить. Но наблюдение за Люциной эту мыслишку подавило: ну она, как Мила подметила, «рваная», ей чтобы «срастись» сие надо. А мне-то на кой? Доминантность свою демонстрировать? Так глупо и смешно сие, учитывая что мы с тем же Славобором можем и не увидеться в жизни. А на мнение незнакомцев посторонних, бывших моими соучениками, мне всё равно как-то.
Так что решил я альфача нашего плюнуть слюной. Причём мысленно, чем свою высокую культуру и доминантность в своих глазах продемонстрировать.
К «нашей» кучке подошёл, девиц в стиле «кушать подано» из кружков выдернул, да и под закуски и вино завёл беседу.
— Люцина, ты довольна? — полюбопытствовал я, получил кивок и продолжил. — Мила, тебе тут интересно что-то? — на что овечка моя ответила отрицательным жестом. — Тогда следующий танец последний и домой. Люцина, ты с нами?
— С вами, если вы не против. Спасибо вам большое, — аж заблестела она слезинками в уголках глаз.
— Пустое, нам самим небезынтересно было. — выдал я, что и Мила с улыбкой подтвердила. — Но задерживаться тут смысла не вижу.
— Да, как-то… Вот не хочется ругаться. Но как дурачки какие-то, говоришь им «всё!», так не слушают, мыслят что словами меня убедить могут. После пятого «нет», — с некоторой усмешкой выдала Мила. — А так красиво, — сделала она жест в сторону обзорного окна, — Но танцевать я лучше с Ормошей вдвоем буду.
Так что дождались мы следующего танца, который оказался римской «пантомимой», этакой танцевальной импровизацией под музыку. Что, кстати, позволило нашему трио оттанцевать в полном составе: родоначальником этого танца были именно этакие хореографические представления, зачастую, полноценной театральной труппы.
Да и покинули мы гордо сие гульбище, я ведя обеих дам за ладошки. А на выходе до нас донёсся разговор на повышенных тонах.
— …домой. Мне это сборище не интересно и более тратить на него время я не намерен, — выдал мужской бас, сопровождаемый стуком каблуков по лестнице.
— И бес с тобой! — припечатал знакомый голос и навстречу нам вынесло Василику, мою старую знакомую, сплетницу и забытый амурный интерес.
Тоже, не самый приятный для меня персонаж, которого я бы просто предпочёл не видеть. Тернится с дамами имеет смысл лишь в случае некоего педагогического воздействия, а тут, без тяжелого метательного оружия, оное и не окажешь толком. Ну или плётки — девятихвостки, но мне лень. Пущай с этим чудом давешний басовитый возится.
Девица бросила на меня злобный взор, полюбовалась моими подругами, на что я, оттопырив губу, смерил Василику оценивающим взглядом. С закономерным вердиктом, на морде отражённым: у меня лучше настолько, что на всяких василик и смотреть-то противно. Так мы и спустились вниз, где я с некоторым удивлением обменялся кивками со знакомым, отвел дам к самокату, и попросил пардону, мол, надо парой слов со знакомцем перекинуться
