Разместились мы за столиком (я, кстати, дополнительным спектром ощущений в афедроне и окрестностях насладился), и здравицы пошли: за охоту удачную и интересную (попробовала меня уколоть одна из дам, на что я столь широко улыбнулся, что увяла она). За здравие, за сотрудничество плодотворное, а на последнем я извинился, да общество покинул.
Раскорячился в уборной, да стал, в меру сил, межножие своё латать от диверсии конячьей. И хоть не терапефт, но полегчало. И тут в кабинку, где я раскоряченный пребывал, стук.
— Господин Терн, — раздался взволнованный голос Суторума. — С вашим секретарём неприятность…
Договорить он не успел, рванул я в зал. И что я вижу: стоит некий хлыщ, в шляпе столь широкополой, что под ней три хлыща уместить можно. Морду имеет улыбчивую, но глазки бегающие. А Мила в него из «Весты» целится. Ну, цела-жива, успокоился я.
— Приставать к госпоже Сулице с предложением интимным начал, — скороговоркой сообщил Морсгент.
— А вы не вмешались? — равнодушно уточнил я, приближаясь к мизансцене.
— Позвольте, не успели просто вызвать! — возмутился собеседник. — Ваш секретарь оружие извлекла. Так не делается, — посетовал он.
— Угу, — буркнул я. — Милая, этот тип к тебе хоть пальцем прикоснулся? — уточнил я.
— К волосам… — начала было Мила, но хруст прервал её.
Вот честно, не до реверансов было, так что я просто, с эфирным усилением, влепил типу в чело. Чело, судя по хрусту, поломалось, а тип протест свой потерей сознания выказал.
— А… это… — недоумевал Морсгент.
— А это я его на дуэль вызвал, — с ангельской улыбкой ответствовал я, положив руку Миле на плечо и ободряюще пожимая. — По-нашему.
— Так он же без сознания? — продолжал удивляться академик.
— Ну да, — покивал я. — Выживет — пусть принимает, — милостиво дозволил я.
Через полминуты тишины раздался неуверенный смешок, а через минуту ржала вся компания.
— Выживет — пусть принимает, — аж прослезилась одна дама. — Это вы изящно сказали, господин Терн.
— Да, остроумно, — с улыбкой покивал Суторум. — Но несколько вне правил…
— Хм, если меня слух не подводил, сей, — указал я на выволакиваемое тело, — господин первый ручонки распустил. Если бы словом — так словом и был бы послан. Ну а протянул руки — получил в чело, — развёл я руками.
— Так-то оно так. Но всё ж вызвать было бы вернее, — пробормотал академик, а на мой скептический взгляд аж лапы поднял. — Нет, вы вполне вправе, господин Терн, госпожа Сулица ваша сотрудница и… — замялся он.
— Спутница жизни, — озвучил я.
— Тем более, тогда и правоту вашу в полной мере признаю, — не стал лезть на рожон Морсгент.
— Ты это серьёзно? — на ухо мне шепнула Мила.
— Ну да, у нас же и контракт почитай пожизненный, коли разойтись не пожелаем, — напомнил я.
— А всё ж спутницей меня ты впервые назвал, — горячо прошептала Мила и за ляжку пожмякала.
Женская психология, мысленно вздохнул я, ушами Мир видим. Хотя не вполне. А так — молодец девочка, ствол не дрожал, держалась уверенно, достала лишь после контакта телесного. Моя овечка, улыбнулся я подруге.
А застолье вполне (не без помощи спиртного) казус переварило, да и пошло по пьяно-сытому пути. Ну а мы с Милой не злоупотребляли, да и правильно делали. И по здоровью, и по другой причине.
А именно, широкополый хам где-то раздобыл терапефта, так что стоял он в окружении каких-то типов, взирал на нас хамски и выдал:
— Эй, толстяк, дуэль, сейчас же! — выдало это.
Ну я на фантазии не обращаю внимание, так что за хамом лишь эфирно следил. Отметил две кобуры набедренные, прикинул, как и что. Одарённый, без сканирования, что им будет почти гарантированно почувствовано, большего не скажешь. Но рожа слегка перекошена, что и логично, и покачивает придурка. Несильно, но реально дурак в дуэль в таком состоянии лезть. Поорал какую то дичь широкополый, да и направился к моей персоне, руку занося.
— Изувечу, — мило улыбнулся я, обернувшись. — И терапефт не поможет, ежели вы ко мне и спутнице моей прикоснетесь. Что вам угодно? — полюбопытствовал я.
— Дуэль, немедленно!
— Так бы и сказали, а то орали стенке какой, — укорил я широкополого.
А поднимаясь, я имел удовольствие лицезреть несколько скособоченную морду лица, как и погнутые широкие поля.
— С тем, что на нас ныне? — уточнил я, на что меня заверили что так. — Без ограничений?
— Да! — бросил широкополый.
— Ну так ведите, — брезгливо бросил я. — И представились хотя бы, — посетовал я потолку.
— Агриппа Синтий, — нехотя бросил шляпник.
— Ормонд Терн, — не стал разводить политесы я. — Терапефт, свидетель?
— Северус Тит, терапефт, — отозвался один из окружения шляпной агриппы.
— Децемвир Департамента Безопасности Полиса, Ульфила Трицем, — представился «упал намоченный».
Почти коллега, хмыкнул я, точнее, в одном чине.
— Не против ли вы против поединка вне Полиса? — осведомился Ульфила.
— Не против, — ответствовал я.
И направились мы к вратам Полиса всей компанией. Думал я в едальне рассчитаться, да пришлось с Морсгентом: он заплатил, да неподалёку следовал.
