Офицер развернул листок, прочитал текст, и у него отвисла челюсть.
— Лорд Ливерпул? Премьер-министр?
— Да. Может ты предпочитаешь письмо от лорда Каслри? Полагаю, в данной ситуации его письмо как министра иностранных дел будет более уместным. — Гордон холодно улыбнулся. — Или, если немного подождешь, кажется, у меня есть еще рекомендательное письмо от герцога Веллингтона.
Лейтенант, сдерживая гнев, отдал письмо от лорда Ливерпула обратно.
— Что ты делаешь в захваченной вражеской столице?
Гордон аккуратно свернул письмо, убрал в кожаный бумажник и сунул его во внутренний карман.
— А вот это, лейтенант, не твое дело. А теперь пропустите нас!
Офицер жестом приказал своим людям расступиться и открыть проход посередине своего отряда. Пока они проезжали через группу недовольно хмурившихся солдат, у Калли мурашки бегали по коже. Неожиданно один солдат крикнул:
— Черт, да позади него женщина!
— Вы возите с собой личную шлюху? — прорычал лейтенант.
Гордон резко повернулся кругом и произнес с убийственной четкостью:
— Эта леди — моя жена. Прошлой ночью на леди Джордж напала группа британских солдат, и я едва успел ее спасти. Раз уж нельзя быть уверенным, что наши войска поведут себя подобающим образом, ты не можешь упрекнуть ее в том, что она переоделась в мужское платье ради собственной безопасности. А теперь дай нам проехать или прольется кровь!
Лейтенант побледнел:
— Убирайтесь и держитесь подальше от британских патрулей!
— Поверь мне, именно это я и собираюсь делать.
Гордон снова повернулся, и они продолжили путь сквозь отряд. Пока они уезжали от солдат у Калли от напряжения взмокла спина. Она спросила шепотом:
— Каковы шансы, что кто-нибудь из этих солдат выстрелит в нас?
— Невелики, но не нулевые.
— Этого я и боялась. У мерзкого лейтенанта такой вид, будто он готов убивать просто потому, что имеет возможность.
В ответ Гордон произнес с безупречно аристократическим произношением:
— Чтоб все его кролики подохли, и он не смог продать их клетки!
Калли расхохоталась, а потом успокоилась.
— Не слышала ни от кого это проклятье с тех самых пор, как уехала из Ланкашира.
— Что мне нравится в «низших сословиях», так это вот такие обороты речи.
— Я скучаю по прямоте северной Англии.
— А еще там прохладнее. Утренний дождь нисколько не смягчил жару. — Гордон провел пальцем по краю шейного платка, немного ослабляя узел. — Буду рад вернуться на «Зефир» и снять с себя этот чертов сюртук и галстук.
— Наверное, в них очень неудобно, — сочувственно заметила Калли. — Но, когда имеешь дело с британскими солдатами, выглядеть и говорить, как лорд действительно важно. С американцами это бы не сработало.
— Я уже заметил. — Гордон заговорил с другим произношением, соответствующим акценту образованных людей как по эту, так и по другую сторону Атлантики.
— Американцы странные, — продолжила Калли. — Они одновременно и презирают британское дворянство, и восхищаются им. Поскольку не хотела привлекать к себе внимание, я никогда не упоминала, что мой отец был лордом.
— И что ты была замужем за лордом. Ты отлично сыграла сцену нашего воссоединения. Очень трогательно.
— Наши детские игры, когда мы сочиняли вдвоем целые спектакли, пошли мне на пользу. Но обычно я предпочитаю комбинировать правду и умолчание, рассказывая о себе как можно меньше.
— У правды есть преимущество: ее легче запомнить, чем разные версии лжи.
На дороге появилась английская военная повозка, и Гордон направил Самсона к обочине. Когда она прогромыхала мимо, сидевшие в ней солдаты посмотрели на Гордона с любопытством, но не более. Он продолжил:
— Но мы еще не до конца обсудили имена. Я заметил, что миссис Тернер зовет тебя Кэтрин, имя достаточно распространенное и не привлекает внимания.
— Мужа я просила называть меня Каллистой, а не Кэтрин, так что на Ямайке я была мисс Каллиста. А каким именем обычно пользуешься ты? Или за годы у тебя набрались их дюжины?
— Ну уж не дюжины, — возразил он и уточнил: — Ну, может, две дюжины, но я брал вымышленные имена, только когда это было полезно. В основном жил под именем Гордон. Как ты и сказала, это звучит тверже и более сурово, чем Джордж или Ричард, а имя Огастес вообще никогда не было в ходу. К тому же, Гордон может быть, как именем, так и фамилией, удобно неопределенное имя.
— Как ты сам.
— Мне нравится быть неопределенным, так безопаснее.
Эту нужду в безопасности Капли хорошо понимала. В конце концов, она сама создала себе новую личность, переехав в Соединенные Штаты.
— Со всеми твоими поездками и сменой имен, есть ли на свете место, которое ты зовешь своим домом?
Ответ Ричарда ее удивил.
— После возвращения в Англию я купил дом в хорошем районе Лондона, неподалеку от Мейфэра. Я понял, что мне нравится иметь место, которое могу называть своим домом, и с удивлением обнаружил, что после поездок с нетерпением жду возвращения.
