Боже правый, Гордон упал в бурлящий поток, и его уносит! Калли увидела, что одна из перекладин перил оторвалась от опор моста и вот-вот окажется в воде. Она схватилась за конец прежде, чем река унесла ее, и побежала по берегу, таща за собой эту длинную палку.
Ниже по течению в воду рухнуло молодое деревце, но его корни держались в земле на берегу. Гордон сумел зацепиться за одну из верхних веток, доходивших почти до середины речки. Тонкие ветви согнулись, и корни начали отделяться от берега, однако деревце задержало его на время и Калли успела с ним поравняться.
— Хватайся за это! — крикнула она.
Гордон поднял голову и увидел, что она по воде подталкивает к нему палку из перил моста. Вода выдернула молодое деревце из земли, и Гордон тут же выпустил его ветку из рук. И до того, как вода успела унести его дальше, он схватился за конец палки. Своим весом Гордон чуть не утащил Калли в воду, но она упала на живот, изо всех сил удерживая палку. Мокрое дерево выскальзывало из ее рук, однако она держалась, пока Гордон, перебирая руками, постепенно продвигался к ней. В его волосах темнела кровь. Калли догадалась, что какие-то плавающие обломки стукнули его по голове, но он упорно пробирался через бурную воду, пока не достиг берега. Калли помогла ему подняться на твердую землю. Несколько долгих мгновений они лежали рядом, жадно ловя ртом воздух, дождь поливал их насквозь промокшие тела. Вскоре Гордон сказал, тяжело дыша:
— Честное слово, я начинаю ненавидеть эту твою страну!
Калли невольно рассмеялась:
— Сейчас я тоже не в восторге от этой части Америки. Ладно, пошли, нам нужно добраться до сарая.
Она села, опираясь на руки, и посмотрела на речку. От моста ничего не осталось, кроме опор.
— Ты ранен?
Гордон осторожно подвигал руками и ногами, потрогал то место на голове, где была кровь, и слегка поморщился.
— Синяк есть, но вроде ничего не сломано. — Он осторожно сел. — Самсон, наверное, уже на полпути к своей родной конюшне.
— Будь у меня четыре ноги, я бы от него не отстала, — усмехнулась Калли.
— Спрячемся под крышу? — Гордон подал Калли руку.
Когда оба встали, он обнял ее за плечи, и они, пошатываясь, побрели под дождем к сараю.
— По-моему, дождь немного стихает, — сказала она и вдруг споткнулась, попав ногой в рытвину, но Гордон удержал ее от падения.
— Ты оптимистка. Я думаю, это первый из тех сорока дней и ночей, за которые весь мир будет потоплен.
Он поднял железную щеколду, на которую был заперт сарай, и распахнул перед Калли дверь. Она вошла внутрь. Скрыться от дождя было настоящим блаженством. Гордон закрыл за ними дверь, и в сарае стало темно. Свет проникал только через вентиляционные отверстия под скосом крыши. В темноте явственнее чувствовался аромат свежего сена, и это мгновенно словно перенесло Калли на пятнадцать лет назад, в ночь их рокового побега, когда они спрятались в сарае с сеном. Она невольно вскрикнула.
Гордон окинул взглядом сельскохозяйственные инструменты, грубо обструганные балки, сложенный корм и тихо вздохнул.
— Ты вспомнила сарай, в котором мы спрятались, когда сбежали?
— Как я могу не вспомнить этого?
Калли посмотрела на темные очертания его фигуры. Она не могла не вспоминать.
Тот ланкаширский сарай находился в тысячах миль отсюда, и с тех пор прошло полжизни. Гордон тогда был молодым, глупым и не понимал, к каким катастрофическим последствиям могут привести их импульсивные поступки. И это он был тем самым дураком, предложившим им бежать вместе.
Гордон медленно и глубоко вздохнул. Стянув с себя отяжелевший от воды сюртук, он бросил его на пол. Потом взял Капли за руку и потянул ее к мягкой копне душистого сена.
— Ну-ка, посмотрим, каково американское сено, такое же удобное, как английское, или нет.
Тяжелый день и опасности истощили силы Капли. Гордон лежал на боку и всматривался в ее лицо. Тусклый свет подчеркивал нежность черт. Шляпу она потеряла, как и он свою, а длинная золотисто-рыжая коса потемнела от воды.
— Ты похожа на утонувшую крысу, — промолвил он. — Очень хорошенькую утонувшую крысу. Спасибо, что вытащила меня из речки.
Гордон наклонился над ней, собираясь в знак благодарности легко коснуться губами ее губ, но оказалось, что он не может остановиться, потому что она отвечает на его поцелуй. В голове у него зашумело, как вода в ревущей реке, что едва его не утопила. Гордон придвинулся ближе. Капли тихо вздохнула и обняла его.
Капли, Капли…
Его рука скользнула вверх и накрыла ее нежную грудь, скрытую под мокрой мешковатой рубашкой. Она была такая сладкая и при этом сильная, очень женственная, как ни одна другая женщина на свете…
Капли внезапно отодвинулась, сминая сено и поднимая волну запаха свежего клевера.
— Нет! Ты мне нужен как друг! В моей жизни нет места ни для чего другого!
Ему хотелось снова поцеловать ее, но годы жизни его многому научили.
— Извини. Это был лишь знак благодарности.
Гордон перекатился на спину, глядя на тусклые квадратики света из вентиляционных отверстий.
