— Но не семьей. Кровное родство имеет значение. Наверное, мне следует вернуться в Англию. Выяснить, кто же из родных был настолько неравнодушен к моей судьбе, что нанял тебя. Пожалуй, я могла бы открыть швейную мастерскую в каком-нибудь городе вроде Бата. Если я сумею продать землю в Вашингтоне, у меня будет достаточно денег, чтобы открыть ателье и покрывать расходы первое время, пока снова не встану на ноги.
— Да, хороший план. — Гордон помолчал. — Или ты могла бы выйти за меня замуж.
Калли всмотрелась в фигуру Гордона. Небрежно прислонившийся к дверному косяку, он был похож на отдыхающего льва. Слишком красив, чтобы быть настоящим. Он — и друг, и незнакомец.
— Если станешь повторять это часто, пожалуй, я могу тебе поверить и принять предложение. Тогда ты от меня не отвертишься.
Гордон улыбнулся:
— Я бы не предлагал это, если бы не был готов принять последствия.
— Но почему я? Если хочешь завести семью, то с твоей внешностью, происхождением и материальным положением ты мог бы легко найти подходящую жену.
— Да, но это столько возни!
Калли усмехнулась:
— Значит, со мной проще всего? Но я не простая женщина и я не приму такой ответ. Попробуй еще раз.
— Калли, я готов изменить свою жизнь. Я никогда не встречал другую женщину, на которой мне бы хотелось жениться, но я видел браки, которым завидую. Супругов, которые искренне наслаиваются обществом друг друга и абсолютно верны друг другу. Я тоже так хочу.
— А я здесь, ты знаешь мои недостатки, и тебе не придется слишком напрягаться, чтобы познакомиться?
— Вот именно. Мы когда-то были лучшими друзьями, и я уверен, что мы хорошо поладим.
— Это самое неромантическое предложение, какое я когда-нибудь слышала, — улыбнулась Калли.
— Во мне много такого, что тебя разочарует. Как авантюрист я весьма осторожен и практичен. Как муж буду не способен к поэтичным признаниям в любви. Но я всегда буду о тебе заботиться. И… — Он понизил голос. — Мне нравится мысль жениться на своей лучшей подруге.
Калли всмотрелась в лицо Гордона и вдруг поняла, что под его силой и уверенностью в себе скрывается одиночество. Ее жизнь не была легкой, но его жизнь была тяжелее. Девчонкой она, как водится, мечтала, что влюбится без памяти в достойного мужчину, который будет так же любить ее. Вероятно, любовь такого рода могут испытывать лишь очень молодые люди. Даже если она не продлится долго, по крайней мере какое-то время она у них будет. Но если великая романтическая любовь в ее жизни не случится, дружба — неплохая ей замена.
— Ты так это говоришь, что брак представляется… возможным. Но не тогда, когда в ближайшие несколько дней мы можем оказаться на поле битвы.
— Мы могли бы отплыть с Хокинсом и переждать битву за Балтимор в спокойном Сент-Майклсе, но сомневаюсь, что ты на это согласишься. Мое предложение о браке остается открытым, в зависимости от того, как станут развиваться события. А пока давай пойдем и посмотрим, не вернулся ли Хокинс на «Сэлли Мэй».
Калли встала и направилась к выходу.
— Ты собираешься попросить его подождать, пока моя запутанная ситуация прояснится и будут приняты решения? На это уйдет время.
Гордон снял ключ от входной двери с крючка, на который его раньше повесила Молли.
— Хокинс выполнил свою часть нашей первоначальной сделки. Подозреваю, что ему не терпится убраться, пока в двери Балтимора не постучал Королевский военно- морской флот. Любому здравомыслящему человеку не терпелось бы.
— Хочешь сказать, что мы выглядим не слишком здравомыслящими? — спросила Калли, выходя на улицу.
Он улыбнулся ей той интимной улыбкой, от которой с ее пульсом происходило нечто странное.
— Здравомыслие никогда не было нашей сильной чертой, не так ли?
Гордон запер дверь и повел Калли к «Сэлли Мэй», чуть придерживая ее рукой за талию. Она чувствовала себя так… будто на нее заявили права, и не была уверена, что ей это нравится.
Хокинс сидел в кокпите «Сэлли Мэй», пыхтел трубкой и наблюдал за работой в порту. Гордон окликнул его с пирса:
— Эй, на борту!
Хокинс поднял голову, встал и, двигаясь с чувством равновесия настоящего моряка, подал Калли руку и помог ей взойти на борт.
— Ну что, ваша семья в безопасности и довольна? Теперь вы готовы отплыть?
Калли осторожно спустилась в кокпит и села на полированную деревянную скамью.
— Извините, пока нет. Естественно, все оказалось гораздо сложнее, чем я ожидала. Мы не можем уехать прямо сейчас, так что, вероятно, настало время попрощаться с вами и пожелать вам счастливого пути.
Гордон спустился в лодку вслед за ней.
— Хокинс, ты выполнил свою часть сделки, теперь ты свободен и можешь спокойно плыть домой.
— Что именно у вас усложнилось? — поинтересовался тот.
— Мой пасынок вступил в народную полицию и категорически отказывается уезжать. Его бабушка выздоравливает после лихорадки и слишком слаба, чтобы куда-то ехать. И никто из членов моей семьи не уверен, что хочет отправиться в Англию. — Калли покосилась на Гордона. — Я тоже в этом не уверена.
Во взгляде Хокинса отразилось сочувствие к столь непростой ситуации.
