Квартира оказалась простой, с потертой мебелью и стенами из грубо обструганных досок. Но тут была зона гостиной — несколько кресел и скамья с высокой спинкой, расставленные вокруг потертого лоскутного коврика, а окна на фасаде здания впускали много света. В конце длинного помещения от него были отделены две спальни, между ними располагалась примитивная кухня.
В зоне гостиной имелась дверь, ведущая на часть плоской крыши, превращенную в балкон с видом на порт. Калли выглянула наружу и отвернулась — воображение нарисовало ей ужасную картину, как корабли Королевского флота входят в гавань, чтобы оккупировать разбитый город.
— Сара в спальне? — спросила она у Молли.
— Да, в правой.
Дверь в спальню была открыта. Окно в дальней стене было распахнуто, впуская в комнату легкий ветерок, однако его не хватало, чтобы освежить затхлый воздух и запах болезни. Все это было очень не похоже на их роскошный дом в Вашингтоне. Сара лежала на соломенном тюфяке на простой деревянной кровати, ее глаза были закрыты, лицо выглядело осунувшимся. Ночная рубашка и легкое покрывало были влажными и помятыми, а сама она казалась пугающе хрупкой. Калли опустилась на колени рядом с ней, чувствуя стеснение в груди.
— Сара, ты не спишь? — прошептала она. — Я здесь, цела и невредима.
Веки Сары затрепетали, она открыла глаза и улыбнулась.
— Мисс Каллиста! Я знала, что с вами будет все хорошо. Вы как кошка, у которой много жизней.
Она попыталась поднять руку, но не сумела.
— Тебе, наверное, очень надоело здесь лежать, — сказала Калли, погладив ее ладонь. — Дома ты не могла усидеть на месте.
Сара поморщилась:
— Эта комната мне точно надоела. Но вечером, когда Джошуа вернется, он вынесет меня на балкон подышать свежим воздухом, а уж через денек-другой я снова смогу ходить.
— Давайте я вынесу вас на балкон сейчас? Там прохладнее, и вид лучше.
Услышав негромкий голос незнакомого мужчины, Сара насторожилась и посмотрела на Гордона, стоявшего возле двери. Он обладал способностью одновременно и выглядеть элегантно, и не бросаться в глаза.
— Это Гордон, мой старый друг из Ланкашира, — объяснила Калли. — Он спас меня в Вашингтоне и привез сюда.
Сара решила, что это хорошая рекомендация.
— Я действительно хотела бы подышать свежим воздухом. Если это не сильно вас затруднит.
— Нет, конечно. — Он усмехнулся. — Я обожаю носить на руках прекрасных дам.
Сара засмеялась:
— Я вижу, ваш друг — дамский угодник и умеет складно говорить.
— Каждый должен что-нибудь уметь. — Гордон наклонился к кровати.
— Я положу на шезлонг сложенное одеяло, — сказала Молли.
Оставив Сару накрытой покрывалом, Гордон осторожно завел руку за ее спину и помог ей сесть. Потом другую руку просунул под ее колени.
— Во всех лихорадках самое неприятное, что после них чувствуешь себя слабым, как младенец, — заметил он. — После одной лихорадки я две недели был почти парализован. Даже сомневался, что когда-нибудь выздоровею.
Рассказывая это, Гордон осторожно поднимал Сару, что было не очень легкой задачей, поскольку она лежала на полу. Калли на всякий случай стояла рядом, но он прекрасно справился. Его худощавое тело таило в себе скрытую силу. Гордон перенес Сару за дверь боком, чтобы случайно не ударить о косяк. Молли придержала открытую дверь. У деревянных кресел были высокие спинки и длинные сиденья, чтобы можно было удобно вытянуть ноги. На одно из них Молли положила одеяло, получилось удобное гнездышко.
Гордон опустил Сару в кресло. Калли поправила на ней покрывало и подложила под голову небольшую подушку.
— Ну как? Тебе удобно?
Сара вздохнула и откинула голову на высокую спинку.
— Да. Приятно вдохнуть свежий ветерок из гавани!
Молли принесла на балкон поднос с кувшином и несколькими оловянными чашками, маленькими и с вмятинами.
— Бабушка, вот холодный мятный чай, который ты любишь. — Она поставила поднос на стол, налила чай в одну чашку и протянула ее Саре.
— Спасибо, Молли. — Сара уже достаточно окрепла, чтобы самостоятельно держать чашку и пить из нее. — Ты хорошая девочка.
— Я стараюсь. — Она наполнила еще три чашки. — Здесь хватит для всех нас.
Калли взяла свою и села в простое деревянное кресло. Чай был прохладным и сладким. Гордон тоже взял чашку, всем своим видом показывая удовольствие, и устроился в кресло, которое стояло рядом с креслом Калли. Она пила чай, наслаждаясь минутой покоя.
— Хорошая панорама, — заметил он. — Видно все до самого форта Макгенри.
Калли только предпочла бы, чтобы активность в порту не была связана с войной.
Несколько минут они просто молча наслаждались покоем. Потом Молли взглянула вниз:
— Трей и дедушка возвращаются! Подождите, мисс Каллиста, пока они вас увидят!
Калли с нежностью посмотрела на мужчин своей семьи. Джошуа был грязным и усталым, но все таким же сильным, абсолютно надежным. Боже правый, молодой солдат рядом с ним — это же Трей! В форменном кителе, у него и походка стала, как у взрослого мужчины. Калли вздохнула. Она и гордилась им, и ей было немного грустно, что от ее чудесного маленького мальчика осталось лишь воспоминание.
