Вспоминая, как Калли отреагировала на его прощальный поцелуй сегодня днем, точнее, уже вчера, он повернулся лицом к ней и снова поцеловал. Медленно, тщательно, чувствуя, что его собственной страсти будет достаточно для обоих. Гордон погладил плавные линии ее изящной спины, скользнул рукой вниз по мягкой старой ткани, пока не достиг соблазнительных округлостей. Там его рука остановилась, и он крепко прижал ее к своему паху. Калли издала тихий звук, и сама прижалась еще крепче, жадно отвечая на его поцелуй. Она не отстранилась, а просунула ногу между бедер Гордона, так что их контакт стал еще теснее и обжигал, несмотря на слои ткани. Его усталость как рукой сняло.
— Если ты не хочешь, чтобы это продолжалось, — прохрипел он, — то надо останавливаться прямо сейчас.
Калли просунула руки под полу его рубашки, ее пальцы на его горячей коже были прохладными.
— Давай вместе забудем этот день, — прошептала она.
Гордон отбросил последние джентльменские колебания, положил руку на ее грудь и ощутил сквозь потертую ткань теплую полноту. Когда он погладил ее сосок, Калли резко втянула воздух и выгнулась, прижимаясь к его руке. Она снова завладела его ртом, ее язык вступил с его языком в дразнящий танец. Гордон просунул одну руку под подол свободной сорочки, провел ладонью по гладкому стройному бедру. Выше, потом еще выше. Затем осторожно повел рукой между бедер, к влажному теплу. Она тихо вскрикнула и раздвинула ноги. Шорох дождя поглощал все звуки.
Когда Гордон начал исследовать чувствительные складки плоти, Калли заерзала под его пальцами, ее бедра стала качаться навстречу его прикосновениям. Затуманенным от страсти разумом Гордон осознал, что мог бы взять ее сейчас, и она бы ему радостно позволила, острое желание этого завораживающего завершения чуть было не разрушило остатки его самоконтроля. Однако у него было достаточно здравого смысла, чтобы понимать: полная близость будет означать переход некоей черты, и это все изменит между ними, возможно, уничтожит любой шанс на общее будущее. Поэтому полного интимного соития этой ночью не будет, но, видит бог, он докажет ей, что женской страстности в ней достаточно. Гордон снова припал к ее рту, тем временем его пальцы еще глубже погрузились в ее самое потаенное местечко. Жар, влага и чувственные запахи пьянили сильнее самого лучшего бренди. Наконец Калли обмякла, и ее напряжение исчезло. Он переместил губы на ее шею и нежную впадинку там, где шея соединялась с плечом, и почувствовал под языком биение пульса. Такая желанная, такая сладкая, такая вкусная!
Дыхание Калли стало постепенно успокаиваться, и она прильнула к нему, гибкая, словно без костей, прильнула так близко, что трудно было сказать, где кончается ее тело и начинается его. Кровь Гордона шумела, пульс бешено бился, тело требовало удовлетворения, однако острота ее наслаждения почти компенсировала его собственное. Он был уже на полпути к тому, чтобы снова обрести способность мыслить здраво, когда вдруг заметил, что ладонь Калли скользнула под пояс его панталон. Он осознал это, когда ее рука сжала его отвердевший ствол, и тело его одеревенело. Калли не была опытной соблазнительницей, но ей это было и не нужно. Ее рука гладила Гордона, их тела соприкасались, аромат Калли окутывал его — этого было достаточно, чтобы его мозг будто расплавился, погружая в состояние, близкое к забытью.
— Калли! Боже правый… Калли!
— Мой Ричард, — прошептала она, щекоча дыханием его шею, — Львиное Сердце.
Она сжала руку — и спровоцировала кульминацию. Разрядка, казалось, длилась
целую вечность и в то же время слишком быстро завершилась. Наступило блаженное забытье.
Гордон прижал Калли к себе, его разум и тело медленно приходили в норму. Когда он в последний раз испытывал такое яростное удовлетворение? Никогда. Когда чувствовал подобное наслаждение? Никогда.
— Извини. Кэткин, — прерывисто прошептал он. — Я не планировал, чтобы это произошло.
— Я тоже. Но ведь это прекрасно отвлекло нас от трудностей прошедшего дня.
— Хорошо, что ты так думаешь. — Он грустно улыбнулся. — Я солгал. Я нисколько не жалею об этом, хотя все было незапланированно.
Гордон нежно погладил ее спину и шею, ему еще не хотелось отпускать ее.
— Калли, ты выйдешь за меня замуж? Мы оба изрядно побиты жизнью, у каждого из нас есть свои проблемы, но вместе нам лучше, чем порознь.
Она долго не отвечала, но и отстраниться не пыталась. Наконец произнесла:
— Мне трудно заглядывать дальше следующих нескольких дней. Однако если после этой битвы мы останемся живыми и невредимыми, то, думаю, данный вопрос подлежит обсуждению.
— Я наконец-то начинаю тебя одолевать! — рассмеялся он.
— Да. Но кроме того, с тех пор, как ты три недели назад снова ворвался в мою жизнь, все сильно изменилось.
— Мой мир тоже стал другим.
Гордон заметил, что если раньше он был неугомонным, то теперь стал стремиться к покою. Он в буквальном смысле обошел вокруг света в поисках пути домой. Теперь ему только осталось убедить его осторожную воительницу разделить с ним жизнь.
