— Уж не знаю, комплимент ли это. — Она взяла его за руку. — Как ты думаешь, через сколько времени мы сумеем вернуться? Это такое долгое путешествие.
— Недалек тот день, когда через Атлантику начнут ходить пароходы. Они будут быстрее и безопаснее, чем парусники.
Хокинс усмехнулся, не переставая плавно грести:
— Пароходы. Уродливые и вонючие. Чудовища.
— Не могу сказать, что не согласен с тобой, — произнес Гордон. — Но пробыв некоторое время капитаном парохода, я считаю, что будущее за ними.
— Ты был капитаном парохода? — воскликнула Калли. — Когда?
— Год или два назад. Я не настоящий морской волк вроде Хокинса, но кое-что знаю о плавании под парусами и немного разбираюсь в паровых двигателях. Я помогал другу, которому нужен был капитан, когда он проводил испытания парохода на Темзе.
— Скоро я начну вести список всех твоих навыков! Пока мы плывем в Лондон, расскажи мне о том времени, когда ты плавал на пароходе. Так у нас появится тема для разговоров.
— Вряд ли нам станет скучно, — улыбнулся Гордон.
Калли ответила ему горячей, соблазнительной улыбкой, обещавшей, что скучно точно не будет.
Калли держалась за перила на палубе «Зефира» и с восхищением смотрела на широкую полосу меловых скал впереди. К ее горлу подкатил ком.
— Никогда раньше не видела эти белые скалы, но это такая известная часть Англии, что для меня они ассоциируются с домом. Ты специально попросил Хокинса вернуться этим маршрутом, чтобы я могла увидеть их?
— Да, белые скалы были одной из причин, по которым мы пошли этим путем, — ответил ее муж — муж! — Мне тоже нравится смотреть на них. Но недалеко от дороги на Дувр находится Уэстерфилдская академия, а это хорошее место, чтобы начать исправлять ошибки.
Гордон обнял Калли за плечи, и она со счастливым вздохом прижалась к нему. В этом прекрасном, спокойном путешествии они провели лучший медовый месяц, какой только можно было представить. По мере того, как они двигались на север и на восток, с каждым днем становилось прохладнее. Но Атлантический океан, известный своим непредсказуемым и опасным нравом, не наслал на них ни одного шторма. Хотя кровать Хокинса была не такой большой, как в отеле «Индейская принцесса», их она полностью устраивала.
— Это была последняя школа, в которой ты учился? Когда мы сбежали, ты был еще учеником и, конечно, не вернулся туда.
Калли посмотрела на мужа, и он кивнул. Она не могла не заметить, как красиво смотрятся его светлые волосы, когда их треплет морской бриз, но тут же мысленно велела себе не отвлекаться и не терять нить разговора.
— В чем именно заключалось твое плохое поведение в этой школе?
— Ну, я не пытался спалить здание, однако отказывался слушаться и часто пропускал уроки. Я был груб, порой задирист, но, к счастью, такое поведение быстро пресекали. Один из моих лондонских знакомых рассказал, что меня считали единственной неудачей леди Агнес Уэстерфилд.
— Это выделяет тебя среди остальных, но как они могли так называть тебя, ведь ты очень милый и рассудительный?
Гордон усмехнулся и крепче обнял ее за плечи.
— С тех пор миновало много лет. Мало того, что я изменился, еще и ты, Кэткин, пробудила во мне самое лучшее. Однако я по-прежнему вполне способен наводить страх.
Калли вспомнила, как устрашающе выглядел Гордон, когда примчался к ее горящему дому, и решила, что с этим пунктом она может согласиться.
— Мне не терпится познакомиться с леди Агнес. Если она попытается побить тебя, я ее отгоню.
— Леди Агнес была терпеливой женщиной. Но, по-моему, это следует сделать. Совершать правильные поступки — это такое зрелое поведение, что просто тоска.
— Разве ты не хочешь попробовать все хотя бы один раз? — поддразнила Калли.
Он засмеялся, но она радовалась, что будет рядом с Гордоном, когда он встретится лицом к лицу с этим фрагментом своего прошлого.
Академия Уэстерфилд оказалась громадным сельским домом какой-то беспорядочной архитектуры, подходящим для дочери герцога. Помогая Калли спуститься из экипажа, который он нанял, Гордон пояснил:
— Это здание являлось частью личного наследства леди Агнес. В молодости она путешествовала по миру. А когда вернулась в Англию, чтобы чем-то занять себя, основала эту академию. Думаю, ты знаешь, что она предназначена для мальчиков хорошего происхождения и дурного поведения.
— Каждый раз, когда слышу это, смеюсь. — Калли взяла его под руку, и они направились к входу в правое крыло здания. — Но что это означает на практике?
— Ее целью было помогать мальчикам, которые не вписываются в рамки приличий, научиться играть в игры общества, не теряя при этом свою индивидуальность. — Он вспомнил о своих товарищах и о том, как они буквально расцвели под ее мудрой заботой. — И леди Агнес с этим неплохо справляется.
— Для тебя это было идеальное место. — Калли повернула голову и прислушалась. — Вопли, которые доносятся из-за дома, это спортивные игры, а не избиение младенцев?
Гордон понимал, что она пытается успокоить его, но не смог заставить себя улыбнуться.
