Метались на веранде Ольга Владимировна и Зоя Петровна. Галя была испугана, и Зоя Петровна посоветовала ей уйти в комнату. Она было пошла, но спросила робко:
— А как же Володя?.. — Она вроде бы стыдилась проявлять открыто заботу о нем. Но тревогу не могла скрыть.
С проулка в огород летел ворохом мусор, бил в стекла веранды и окон. День потемнел.
Один Николай Сергеевич знал, каким бывает это озеро в бурю. Рвется в небо, свирепеет. Закипает, пенится серой пеной. Бросает лодки, крутит их, переворачивает и выкидывает на берег. Он не подавал виду, что тревожится за Володю. Иван Евгеньевич успокаивал Галю. Сказал, что Володя порядки на воде знает. Галю увели в комнаты, а они с Иваном Евгеньевичем решили выйти к озеру. Но стояли на веранде и медлили, понимая, что к берегу против ветра и на катере не пробиться, не то что в лодке на веслах.
В окно было видно, как бурлило озеро. Порывы ветра разрывали стену деревьев и кустарника, и в прорехах видна была пляска на воде лодок, бревен.
Гале казалось, что Володя не может пристать к берегу. Она не отходила от окна. В стекла стучало песком. Летели пучки соломы с растрепанных крыш.
— Может, он у берега? — не вытерпев молчания, спросила Галя.
— Отец и дядя Коля пошли к озеру.
Ольга Владимировна отвела ее от окна.
В доме скрипело и трещало, будто что рушилось. Хотелось выбежать на улицу. Галя выскочил на веранду. Там стояли отец и Николай Сергеевич. Увидя их, она взбунтовалась: что же они не идут к берегу? Вгорячах ринулась к двери. Отец не успел ее остановить. Дверь распахнуло ветром, и Галю выдернуло на улицу.
На улице ураган ей перестал казаться устрашающим. Она побежала к озеру, за ней отец и Ольга Владимировна.
Зоя Петровна с криком кинулась следом:
— Тебе же нельзя!
Но мать остановил Иван Евгеньевич.
— Ничего страшного, выйдем все на берег. Володя сейчас в безопасном месте, — сказал он, взяв Галю за руку.
Николай Сергеевич подумал о Гале с отеческой благодарностью за Володю. Она, а не они, бросилась к берегу. Для нее страх за Володю был сильнее страха бури. Наверное, только Нина Степановна, мать Володи, так же бы безрассудно побежала в самую бурю.
«А как отец бы поступил? Как должен был поступить отец? — поправился Николай Сергеевич. — Как бы я вел себя, окажись на месте Володи Миша?»
Он ясно не мог себе ответить на этот вопрос. «Наверное, тоже выжидал бы, подчиняясь рассудку, — подумал нетвердо. — А может, не выжидал бы так спокойно?» Но уж одно то, что он задал себе этот вопрос, этим признавал неодинаковость своего отношения к Володе и Мише. Неодинаковость не по желанию, не по воле. Нет еще в сердце чего-то, прочно связывающего его с Володей.
Ветер врывался, крутился на веранде, искал выхода. Вверху хлопало — похоже, поднимало крышу. Нина пыталась закрыть дверь, боролась с ветром. Николай Сергеевич помог ей. Следом за всеми пошли к озеру. Нина шла слева, стараясь прикрыть его от ветра. А может, потому, что в правой руке была у него трость. Дочь жалась к нему. И, улучив миг затишья, спросила как бы тайно от всех о Володе:
— Ведь очень опасно на озере, может лодку захлестнуть?
Он дочери не ответил. Вернее, сразу не ответил.
— Может… Но Володя не будет рисковать, — сказал он, выждав, когда ветер, завихрясь, обогнал их. — Он моряк. Пристал к берегу… Переждет. — Он в это только и верил, что Володя у берега, пережидает.
Озеро выворачивалось до дна, илом обдавая пригнутые к земле ракиты. Подходить к воде было опасно. Ветром могло столкнуть в воду и сильного человека. Галя приблизилась было к ракитам. Все прыгающее в пучине ей казалось лодкой Володи. Иван Евгеньевич отвел ее к густой стене елок. От них хорошо была видна возмущенная даль.
— Вы идите в дом, — сказал Иван Евгеньевич женщинам. — Иди, Галя, — повторил он дочери. — Идите. А мы с Николаем Сергеевичем побудем еще здесь.
Когда женщины ушли, он сказал Николаю Сергеевичу:
— Ветер гонит к Острому мыску, на Серые камни. Если лодку туда снесет… — Он недоговорил, как недоговаривают моряки, когда налицо опасность.
— Надо ехать к тем Серым камням, — сразу отозвался Николай Сергеевич. — Я там не раз бывал. Но кого-то из местных придется взять.
Снарядов и бомб, утопленных немцами в озере, Николай Сергеевич не опасался. Часть их при таких вот шквалах была выброшена на берег. Несколько снарядов взорвалось в валунах. Оставшиеся глубоко замыло илом. Но сорванные лодки и бревна в щепки разбивались о Серые камни.
В то, что там может оказаться Володя, до этой вот минуты Николай Сергеевич верить не мог. А теперь вдруг подумал, что может. Они еще постояли с Иваном Евгеньевичем, как бы утверждаясь в принятом решении.
И вот решение утвердилось.
— Надо ехать, — повторил Николай Сергеевич, — медлить нельзя. Пойду за машиной к Осипову, возьму двоих парней.
— А может, вам лучше остаться? — сказал Иван Евгеньевич.
— Нет, не могу остаться, — ответил Николай Сергеевич. — Не могу. А вы уж с ними… Чтобы Галя особо не волновалась. А я незаметно уйду.
