— Все обошлось с Володей, — сказал Николай Сергеевич Ивану Евгеньевичу и Зое Петровне. — Ушибся. Руку и ногу повредил. В больнице сейчас. Рентген сделают, гипс… — Говорил излишне подробно, чтобы дать им время убедиться: с Володей не случилось плохого.
Выбежали из дому Галя с Ольгой Владимировной. Услышав о больнице, Галя схватилась за Ольгу Владимировну, вся как-то съежилась, напряглась. Ольга обняла ее за плечи.
— Все обошлось, дочка, — опередил Николай Сергеевич вопрос Гали. — Страшного нет, ушибся.
Вокруг дома было неузнаваемо. На деревьях, на заборе висела солома. Крыша завалена сучками, сорванными с тополей, осин, клена и даже с дуба; грядки в огороде, кусты смородины, малины прибиты, песчаные дорожки чернели голой землей. Но в первое утро всего этого не замечали. И даже не удивлялись.
Галя с Ниной побежали в больницу с завтраком Володе. Завтрак готовили Зоя Петровна и Ольга Владимировна, забыв про все остальное. Порядок, твердо было установившийся, поломался.
Только Иван Евгеньевич не изменил своим правилам. Как ни в чем не бывало отправился на рыбалку. Уговорил с собой и Мишу. Миша, удивленный было таким предложением, согласился. Хотелось увидеть, каким стало озеро после урагана.
Вначале никто не заметил, что их нет. Завтракали все порознь, ночь почти не спали. А когда хватились и догадались, что Иван Евгеньевич и Миша на рыбалке, — себе не поверили: «Как же они решились?» А потом подумали: «Значит, буря миновала, и все остается по-прежнему». И сами увидели: погода установилась, ветра нет, озеро спокойно.
Вернулись рыбаки с уловом.
— Вот Володе свежей рыбки и поджарьте, — сказал Иван Евгеньевич Гале и Зое Петровне, будто ничего особенного и не случилось. — А мы с Мишей пока наведаемся к нему.
В больнице они застали Николая Сергеевича. Побывав в мастерских, он тоже решил зайти к Володе.
— Ну вот, морячок, с первым тебя крещением, — сказал Иван Евгеньевич. — Переживать и пугаться не надо. Бывает. С моряком всякое случается, на то он и моряк. — И рассказал об озере, какое оно после бури. — Снасти, брат, которые вчера ставили, сорвало и разбросало. А клюет, к удивлению, на славу. Вода, правда, мутновата. Камыш поломан. А у валунов — как после настоящего кораблекрушения в эпоху деревянного флота. Весь берег в обломках. Вот это да! Озеро Озеро́, — восхищался он, — силища какая, а? Океанная.
Посидели минут семь-восемь и собрались уходить. Иван Евгеньевич сказал Володе и за Николая Сергеевича, и за Мишу, что они ему посещениями особо докучать не будут. Благо теперь жена есть и теща.
— Ну а рыбкой уж снабдим, тут будь уверен, — улыбнулся ему, взял за здоровую руку. — Давай, брат морячок, поправляйся. Месяца через полтора корабль в рейс уходит. Чтоб как штык был. Вот и настраивайся на такую волну. Мужчин воля лечит. И твои косточки срастутся, будут крепче прежних. Я вот и Галке говорю. Мы-то с твоим отцом знаем, как они срастаются. Так что поверь. Он-то лучше врачей в этой науке разбирается. Всего хватил. И ничего. — Глянул на Николая Сергеевича, как бы прося не возражать. И Николай Сергеевич понял, что это он, моряк, остерегает Володю от жалости и слезливости жены и тещи.
Николай Сергеевич промолчал. Прощаясь, посмотрел Володе прямо в глаза и тоже, как бы требуя не поддаваться, сказал без той суровости, которая была в словах Ивана Евгеньевича:
— Поправляйся, сын, быстрее.
Миша вышел последним, о чем-то они еще поговорили с Володей.
За обедом Ольга спросила Ивана Евгеньевича и Мишу, как это они не устрашились после такой бури на озеро отправиться.
— Вот и видно, что нет в семье моряков, — ответил Иван Евгеньевич с простодушной покровительностью. — Для моряка вчерашний шторм — вчерашние и заботы. После бури и море веселей блестит, и солнце светит ярче. Буря всю природу очищает. И на душе после нее ново.
Зоя Петровна усмехнулась. Ольга Владимировна не приняла всерьез слов Ивана Евгеньевича: надо было разрядить обстановку. Галя торопилась с Ниной в больницу, Миша во всем был согласен с Иваном Евгеньевичем.
А у Николая Сергеевича рассуждения Ивана Евгеньевича, резковатые и назидательные, как бы заранее приготовленные на подобный случай, вызвали было какое-то непонятное осуждение, чуть ли даже не досаду. Он тоже был удивлен, как это Иван Евгеньевич, недоспав ночь и не узнав о Володе, отправился на рыбалку. К тому же и Мишу с собою увлек.
Но тут же смягчился. Ведь он и сам сделал по сути то же самое. Не дождавшись прихода из больницы Гали и Нины, ушел в мастерские к Семену. И там пробыл утро. Все, как и раньше, если не считать разговоров о вчерашней буре и телефонного звонка из мастерских в больницу. Даже и у Володи они оказались вместе с Иваном Евгеньевичем…
На другой день Николай Сергеевич зашел опять к Володе. Возле его кровати сидела Галя. Увидя Николая Сергеевича, обрадовалась.
— Врач обещал, отец, что денька через четыре встану, — сказал Володя. — В гипсе пока, конечно, но ходить смогу… на одной ноге, — пошутил он.
— Не торопись, — остерегла Галя. — Теперь что торопиться. Надо поправляться.
