Нил Покладов был ровесник Юлии. Учился в одном с ней классе и мальчиком часто бывал у них в доме. Юлии, девочке бойкой, почему-то очень хотелось опекать Нила, застенчивого паренька. С третьего или четвертого класса она стала приглашать его домой. Спросила как-то за обедом, можно ли приходить Нилу. Алексей пошутил было, но отец его остановил. И Нил стал к ним приходить. Сначала — чтобы посмотреть книжки с картинками, краски, разные цветные карандаши. Потом они готовили вместе уроки. Первое время Нил стеснялся заходить в дом. Доходил до калитки, отнекивался. Юлия чуть ли не за руку тянула его. У нее был свой уголок, отгороженный досками в большой комнате, с окном в огород.
Когда тетя Даша приглашала Нила к обеду или к чаю, он краснел и тут же уходил. Даже Юлия не могла уговорить. Нил боялся Алексея и Сергея. Его, Николки, не боялся. Он часто брал Юлию и Нила на озеро. Отплывали в лодке недалеко от берега и удили.
В старших классах Нил с Юлией выходили на озеро уже вдвоем. Алексей, а иногда и Сергей поддразнивали их, называли женихом и невестой.
«Может, и правда зарождалась у них любовь…» — мелькнуло слабым светлячком в мыслях, когда Завражный напомнил о Ниле Покладове.
Нил Покладов был женат, растил трех дочерей. Первая его дочь была постарше Нины… Дочери Нила часто приходили к ним на мысок.
Узнав от Клавы, что это дочери Нила Покладова, Николай Сергеевич не удивился и ни о чем не подумал. В селе раза три встречался с самим Нилом. Задерживались вроде бы как только для приличия, здоровались и расходились.
«Ах, Юля, Юля!.. Девочка… Какая же судьба твоя?..» — растревожили Николая Сергеевича воспоминания.
За несколько дней до отъезда старик Завражный прислал Нила.
Николай Сергеевич сидел под дубом на лавочке. Поднялся ему навстречу. Нил поздоровался, так же почти, как и при встрече на улице, с застенчивостью и неловкостью. И сразу спросил, что надо делать.
— Да вот, Нил Александрович, дом придется заколачивать, — сказал Николай Сергеевич. Оба глянули на дом, на стены, на веранду, на крышу. — Пойдем посидим.
Вошли на веранду, сели в кресла возле маленького столика. Николаю Сергеевичу хотелось, чтобы Нил спросил что-то о доме. Но понял, что тот ничего не спросит из-за стеснительности. Сказал:
— До войны-то часто бывал у нас… — Смутился, что намекнул о Юлии. Не хотелось, чтобы зашел о ней разговор.
Нил нетерпеливо подвигался на стуле. И сказал неожиданное:
— Я могилку Юли искал. На всех кладбищах в городе был. Книги записей смотрели. Но нигде ничего нет. Будто бы в город ее тогда увезли… Я вот и съездил. Спрашивал, где тогда хоронили….
Нил опустил взор… Увиделся прежний Нил. Юноша, над которым подтрунивал Алексей.
«Да он ведь любил Юлию. И помнит любовь… Как ему больно будет узнать о Юлии. То, что знаю я…»
Оборвал эту мысль. Вслух сказал Нилу:
— Нет… Ее, по всей вероятности, в Германию… — и опять не выговорил слова. — Там она и погибла.
Посмотрел на Нила, все же пытаясь увериться, знает он что или нет?.. Похоже, что нет!.. И тогда спросил:
— Ты ведь здесь был, Нил Александрович… Может, видел полицейского, который тетю Дашу и Юлию увел?
— Мельком, издали… Как к сельсовету их вели. Высокий такой, худощавый, белесый… Тогда ни к чему его-то было разглядывать. Да опасно на глазах вертеться. Я сразу в лес ушел. Как заслышал об угонах в неметчину — и скрылся. В партизанах был. Больше в селе тот полицай ни разу не появлялся. А то бы мы взяли его… Если бы тогда сразу знать.
Вошла Ольга, поздоровалась с Нилом, предложила им чаю. Нил отказался, сославшись, что домой надо. Встал. Но вспомнил, что пришел по делу.
У Николая Сергеевича отлегло от сердца, что больше они не будут касаться в разговорах о гибели Юлии.
Они обошли вокруг дома, пересчитали окна, прикинули, сколько на них уйдет досок. Нил предложил сделать щитки и приколотить их.
— Лучше бы оно, ставни. Напостоянно, коли уж в доме жить не все время, — сказал он, раздумывая по-хозяйски. — Поставить на петли. Но это не сразу — зимой, может… А щитки сделаю.
О плате за работу и слушать не хотел. За доски попросил заплатить в колхоз.
— Крыша тоже ветхая, — досказал он, уходя. — Василий Павлович со стороны озера успел поправить… Я досмотрю, если что. Осенью ветром может и порастрепать. Жаль, если такой дом пропадет от недосмотра…
Нил ушел, а Николай Сергеевич остался возле дома в какой-то растерянности. Будто он с кем-то непочтительно обошелся. Вот и с ним, Покладовым Нилом. И еще с каким-то другим добрым человеком, не открывшимся ему еще здесь, в теперешней его Озерковке.
Николай Сергеевич уезжал из Озерковки со странным чувством… Дом оставался заколоченным. Нежилым, вроде заброшенным. Не было уверенности, что на будущее лето они приедут сюда.
Да и нужно ли приезжать?.. Побыть месяц, а затем снова заколачивать и окна и двери?
