В доме этом разговоры велись всегда о крестьянстве. Мечтали о хороших хлебах. Спешили взглянуть на поля, как только оголялись они от снега, будто земля на них менялась из лета в лето и хлебопашцу надо каждый раз разгадывать ее, знать, чем и как задобрить. Жила тут семья, корни которой уходили в века. Держался в доме свой уклад и чтились обычаи, свойственные селянину.
А теперь дом превращался в праздную дачу. И стыдно приезжать сюда в разгар страды и жить отчужденным, знать или подозревать, что на тебя показывают пальцем как на бездельника.
А выход какой? И выхода тоже нет. Не ездить сюда больше? Но ведь знаешь, что все равно будет тянуть в родные места. Они у каждого — единственные.
Ольга была утомлена за эти недели пребывания в Озерковке. Ее все удручало. Укором воспринимались невольные обмолвки людей об их нелегкой теперешней деревенской жизни.
Даже Нина и Миша охотно уезжали домой, в город.
Вдобавок ко всему у Николая Сергеевича возникло и все время смутно преследовало его предчувственное ожидание каких-то вестей. Будто кто-то должен возвратиться издалека. Напало даже неверие в гибель дяди Степана и Сергея. Не было извещений, где погиб дядя Степан и где погиб Сергей. Не знал он, где каждый из них похоронен. А Сергей и не погиб, а «пропал без вести», как было в ответе из части. Мнилось, что Юлия вот-вот заявится…
Он понимал, что эта надежда ожиданий порождена не верой в чудо. Тут было всего лишь желание возрождения в оставленном им доме жизни, чем-то похожей на прежнюю.
Но и это желание выглядело скорее как надежда на чудо.
Многих и многого нет в Озерковке. И села того, которое было, тоже нет. Озерковка стала другой, не такой родной ему. Родной она оставалась только в его памяти. Тогда и дом, выходит, незачем беречь…
Такие мысли бередили Николая Сергеевича и первое время, как он приехал домой. Не сразу начали вытесняться заботами, связанными со службой, делом, которым он жил. И все же незаметно исчезли. И вот прошли, как проходит вызванное недугом сумеречное настроение… Нескладность, неустроенность теперешней Озерковки показалась ему чем-то временным, случайным.
В конструкторском бюро он возглавлял отдел. Был захвачен и поглощен работой с новыми людьми. Молодыми, которых совсем не мучило такое прошлое, какое выпало ему. Они о том времени только знали, что оно было… За работой он почувствовал себя обновленным, свободным от того, что еще недавно преследовало его.
Прошлое как бы ушло от него за горы, далекие, недоступные. Спряталось там, к его же радости. Жило какой-то отдельной, своей жизнью, не касаясь его «сегодняшнего».
Но понадобился всего лишь случай, чтобы думы вернули его к той жизни, которая, как он было считал, осталась за теми далекими и недоступными горами.
Был промозглый, туманный, с изморосью январский день. Рано смеркалось.
Николай Сергеевич вышел из института после рабочего дня. Прятал голову от неуютности и холода в воротник пальто. Глядел вниз, под ноги. Шел, как всегда ходил, занятый заботами, думами. Что-то уточнялось в мыслях, возникали неожиданные идеи. И только уже дома дело, работа выходила из головы.
Минувший день был интересным. Они закончили разработку прибора, передали на завод чертежи. И вот должны приступить к изготовлению модели. Николай Сергеевич и думал об этом. Собирался завтра прямо из дому проехать на завод…
Машинально заметил, как резко, за несколько шагов до него, повернулась назад идущая было навстречу женщина. И торопливо зашагала. Уходила без оглядки, будто спохватилась, что забыла что-то.
Не повернись она так стремительно, он прошел бы мимо. Скорее всего и не заметил бы ее. Но тут бросилась в глаза резкость ее движений, как от испуга. И это заставило посмотреть ей вслед.
«Нина…» — поразила догадка.
Он остановился. Женщина тут же свернула за угол.
Сразу у него не возникло желания встретиться лицом к лицу с бывшей женой. Даже что-то заставило остеречься этой встречи. И он замедлил шаги.
«А почему бы и не встретиться?.. — тут же возникла другая мысль. — Чего опасаться?.. Встретиться и спросить, как живет, как сын?.. Теперь-то она может о сыне сказать!..»
И он заторопился, зашагал, припадая на больную ногу. Надеялся за углом дома увидеть ее.
Если это действительно Нина Степановна, раздумывал он, то должна где-то в стороне остановиться. Пусть не для встречи с ним, а из любопытства. Просто чтобы издали увидеть его.
Или же убедиться, что обозналась.
Но за углом никого не оказалось.
Значит, не она, решил он.
О своем предположении, что навстречу ему шла Нина Степановна, он все же рассказал Ольге. И Ольга, как бы к слову, сочувствуя Нине Степановне, сказала, тоже предположительно, что ей, наверное, необходимо поговорить о чем-то с ним. Сказала не обидно ни для него, ни для нее. Просто подумала по-житейски. Она знала, что все, связанное у него с первой женой, связано с войной. И страдания, и оскорбления, и даже унижения.
Слушая Ольгу, Николай Сергеевич почему-то уверился, что это была Нина Степановна. Она ищет с ним встречи. Скорее всего из-за сына. Может, что-то неладное у нее с ним?
