Николай Сергеевич вернулся к себе. Посмотрел на конверт: «Н. С. Костромичеву (лично)». Может, хотела оставить письмо, мелькнула мысль, без встречи и разговора. Повертел конверт и оторвал полоску сбоку.
Вырванные из ученической тетради листки экономно исписаны. Строки на концах торопливо скатывались вниз. Буквы были неровные, нервные. Удивился, что так мог измениться ее почерк, выдавая пережитое, нескладное в ее жизни, нездоровье, может… Расчувствовался оттого, что сам был в это время доволен собой, своей жизнью и счастлив.
Письмо заканчивалось подписью: «Нина». Так она подписывала все свои письма к нему, и девичьи, и фронтовые.
Он стал читать, торопясь узнать, что заставило ее прийти. Она обращалась к нему по имени и отчеству. Дальше шли извинения. Он это все пробежал взглядом.
«…Я толком бы не сумела рассказать, решила написать… Витя спрашивает об отце… Ему, маленькому, я делала подарки и говорила, что это от тебя. Теперь он требует, чтобы я сказала, где ты, его отец… Я ничего не могу ему объяснить. Да и ты как отнесешься…»
Он сел в кресло, опустил на стол письмо, не понимая, почему Витя должен прийти к нему как к отцу… Этого прихода он и в мыслях своих не допускал.
Сидел какое-то время в недоумении и растерянности. «Значит, так оно и есть. Сын ее жив… Да она никогда и не говорила, что умер. Это я сам так предполагал… А она сказала только, что сына нет».
«Не?!.. Для кого нет?..» — И эта мысль что-то ему подсказала. Он опять взял в руки ее письмо.
«…Витя сам узнал твой адрес и придет к тебе сегодня… Только не обижай его, что бы ты ни решил. Я очень боюсь за него. Он придет, так будет лучше, все реши сам. Я боюсь одного — что он будет ненавидеть меня. Я ни о чем не могу тебя просить. И не знаю, о чем можно просить. Только хотела предупредить. О тебе сыну сказала, что ты ни перед ним, ни передо мной ни в чем не виноват. И не сделал нам ничего плохого…»
В конце письма было неразборчиво что-то о старых его письмах. Он не сразу понял, что это о его фронтовых письмах к ней, которые, оказывается, прочитал ее сын.
Упоминание о фронтовых письмах тут же вернуло его в «ту» свою жизнь…
Опять все сплавилось воедино. Скрутились, свились в клубок мысли и о Нине, и о войне.
Война предстала короткими эпизодами, выхваченными из целых событий… Началом было то поле с бугорками серых скаток на мертвых спинах бойцов. Затем шло, как россыпь… Парень вологодский, молодой лейтенант-артиллерист, и Сергей, брат, пропавший без вести. Плацдарм за Волгой у города Калинина, где сходились врукопашную… Он бросил гранату себе под ноги, решив, что смерть. Два немца отпрянули, пали ниц. И он в миг, уловленный им, поддел носком сапога свою же гранату и отшвырнул ее на упавших немцев… Сталинград, Днепр, лес возле станции Жерди в Белоруссии… Эти эпизоды, много эпизодов, были в его письмах. И все они вихрем пронеслись в мозгу.
Десятки, а может, и сотни раз он мог погибнуть, «был убит». Но вот не погиб, не убит…
Об этом прочитал в его письмах сын Нины, Витя… Значит, живы они, его письма. И сохранила их она, Нина Степановна… Но только ли к ней были они? Для нее ли одной писаны?..
Он так и не сумел внимательно перечитать ее письмо. В кабинет заходили, звонил телефон. Он разговаривал, отвечал на звонки. Но сквозь эту привычную сутолоку назойливо лезли в голову мысли о войне. О том времени… Память об этом принесла Нина вместе со своим горем, которое томило ее с тех времен. И горе у нее было связано с ним.
Нина была несчастлива. Это он сразу почувствовал, как только увидел ее. Но в какой-то самый первый миг у него мелькнула злорадная мысль, что вот все же не он, а она пришла к нему. Но тут же он и устыдился, догадываясь, что ее привело к нему скорее большое доверие.
