Из любопытства подумал, что, когда она приходила в институт, умышленно сняла серьги, чтобы не напоминать…
И сейчас сняла бы, знай, что встретит его.
Витя не сразу согласился ехать в Озерковку. Осознанно засели у парня наказы матери, что он не должен быть в тягость отцу… Но Витю тянуло в семью отца. Были там симпатяга Мишка и сестренка Нина, с которой ему все же хотелось подружиться.
За несколько дней до отъезда он зашел в институт.
Николай Сергеевич спросил его:
— Мать, что ли, не велит?..
— Нет, мама ничего… Сказала, как хочешь… А бабушка посылает. Да не знаю…
— Тогда поедем, раз не знаешь, — настойчиво уже сказал Николай Сергеевич. — Миша хочет, чтобы ты поехал. Он ведь тебе говорил? Так что же ты?.. Я и билеты на всех заказал. Тете Оле ты же сказал, что поедешь…
Витя оживился, повеселел. Но промолчал. Решил посоветоваться с бабушкой и матерью. Его все еще смущала Нина. Подозревал, что она не хочет, чтобы он ехал. Когда Миша стал говорить Вите об Озерковке в ее присутствии, она громко, как бы даже становясь на сторону Вити, сказала: «Человек не хочет, так и отстань… Чего ты, Мишка, все пристаешь…»
Потом, без Вити, отозвалась о нем:
— Ломака твой Витя… Зачем упрашивать. Терпеть не могу таких.
Николай Сергеевич видел, что Витя самолюбиво страдал от прямоты сестры. А Миша объяснял ему поведение сестры по-своему:
— Что ты, не понимаешь девчонок, что ли?.. Нинка за то, чтобы ты ехал. Только она думает, что ты ломаешься. Она этого терпеть не может.
Витя и сам понимал, что с Нинкой ему надо держаться как-то по-другому. Но заискивать перед ней он не хотел.
Накануне отъезда Витя позвонил. К телефону подошел Миша. Выслушав Витю, крикнул обрадованно:
— Мама, Витя спрашивает, куда ему завтра приезжать?
Мать взяла трубку.
— Приезжай, Витя, прямо к нам. На вокзал вместе поедем.
Наутро Витя приехал с рюкзаком. Мать дала ему деньги, и он хотел передать их тете Оле тайно от отца. Так научила его бабушка.
— Мама всегда дает мне деньги, когда я к Саше на дачу езжу.
— Я не могу, Витя, взять у тебя деньги, — пыталась объяснить ему Ольга Владимировна. — Если хочешь, отдай сам отцу. — На этот раз она подчеркнуто назвала в разговоре с Витей Николая Сергеевича отцом. «Этого не избежать», — подумала и досказала: — А лучше верни их маме. Иначе отца обидишь…
Витя настаивал. Николай Сергеевич взял деньги, сказал:
— Положу их в стол… Когда поймешь, что поступил глупо, придешь и спросишь.
Нина тут же заметила Вите, что он богатый, независимый, свои деньги имеет. Миша огрызнулся было на сестру. А Витя ответил:
— Имею!..
Сели в поезд. Четыре места было у них в одном купе, а пятое — в соседнем. Витя задержался в коридоре, намереваясь уйти в другое купе. Николай Сергеевич заметил это.
— Занимайте с Мишей верхние полки, — пропустил Витю в купе. — Мать с Ниной займут нижние. Мне тоже нижняя нужна.
Ольга попросила Витю уложить наверх чемоданы. И он, занятый делом, остался в купе.
Потом пили чай.
— Ну, дети, ешьте, — сказала Ольга. Не угощала особо Витю, как делала дома.
Витя вынул из рюкзака сверток, положил на столик.
— Ну, что там у тебя, Виктор? — спросил Николай Сергеевич. — Разворачивай…
— Бабушка приготовила, — ответил Витя. — Мясо и колбаски домашние.
— Это бабушка умеет, — сказал Николай Сергеевич.
Такими же вот колбасками она баловала и его, сначала жениха, а потом и зятя. Приготовила таких колбасок и в дорогу… тогда, в сорок первом… На фронте он часто вспоминал: «Вот бы сейчас тещиных колбасок…»
Миша взял поджаристую коричневую колбаску. Мать подложила Нине другую колбаску. Нина не отказалась из вежливости. Стала есть и похвалила. Николай Сергеевич ожидал от дочери выходки. Но похвала была искренней. Заметил, как Витя просиял.
— Вкусная, — сказала Нина, не глядя на Витю. И все же подсолила: — Бабушкина.
Витя ответил, не скрывая удивления, что от Нины услышал похвалу:
— Спасибо. Бабушке передам, она будет рада, что колбаски тебе понравились…
— Все хозяйки любят, когда их хвалят, — сказала Ольга. — А бабушка твоя, видать, большая мастерица…
В Озерковку они приехали в середине дня. Пришел Нил Покладов. С Николаем Сергеевичем открыли дом, растворили ставни на окнах, распахнули настежь двери, сняли щиты с веранды. Помогали Витя и Миша. Ольга Владимировна скомандовала:
— Мужчинам носить дрова и воду!..
Витя и Миша, поняв, что мужчины, которые должны носить дрова и воду, — они, принесли к плите и к русской печке дров, схватили ведра и побежали к озеру за мягкой водой.
Ольга затопила плиту и печку, чтобы в доме появился жилой дух. Прибежала Клава, принесла свежей картошки, овощей, молока.
— Соскучились. Все уже знают, что приехали, — сказала она. — Три года не были. Дом заколочен, неуютно вокруг, пусто…
Клава ушла, оговариваясь, что на минуту вырвалась. Сказала о ребятишках, что в садике теперь. О Вите не спросила. Только поглядела на него, когда они с Мишей принесли ведра с водой…
Пообедали. Витя с Мишей пошли топить баню. А Николай Сергеевич отправился к Семену Григорьеву в мастерские. Нил сказал, что Семен сейчас там и что на днях вспоминал его.
