Из сверстников, с которыми Николка Костромичев ходил в школу, остался в Озерковке один только Сенюха Григорьев — теперь Семен Михайлович, заведующий колхозными мастерскими и складом ГСМ, да Нил Покладов. Остальные, очень немногие, вернувшиеся с фронта, разъехались кто куда. Двое фронтовиков, поболев, умерли.
Колхозные мастерские Семену Григорьеву пришлось создавать заново на голом месте. За селом, на песчаном, заросшем кустарником бугре, они с Осиповым, заместителем председателя по механизации, облюбовали место для базы колхозной техники. И первым делом поставили там кузницу. Совершенно такую, допотопную, какие были и раньше в деревнях, — сарайчик с горном и наковальней. Потом начали кое-что и пристраивать…
С бугра, от мастерских, хорошо проглядывался большой озерковский луг. Тот самый, на котором после сенокоса и до глубокой осени паслись лошади. Лошади этот луг и удобряли, и не давали ему зарасти, копытили. А зимой на этом лугу, в последний день масленицы, жгли огромный, с дом, костер. Его складывали заранее. В середине — сухие поленья и кряжи. Вокруг стоймя приваливали толстые сырые березовые плахи. Чтобы дольше горело. На длинном шесте водружали саму Масленицу — соломенное чучело. Там «сгорало молоко, сметанка и маслице», — объясняли матери ребятишкам. Наступал великий пост, запрет на все скоромное.
Костер горел весь день до самой глубокой ночи. Вокруг шло веселье. По лугу катались на санках, вихрем летел снег… Это было детство и юность. И все ярко помнилось.
Сейчас на этом лугу ходили три коня. Единственные оставшиеся на всю Озерковку. Кони были откормленные и ленивые, непохожие на прежних озерковских лошадей. Они бы и нужны еще для работы в колхозе и годились, да запрягать не во что было. Ни сбруи исправной, ни телег. Зимой еще ездили на санях, которые каждый мог сделать из старых полозьев.
Николай Сергеевич прежде всего и увидел этот луг и коней на нем.
— Луг-то прежний… помнишь?.. — спросил он Семена, как только поздоровался и осмотрелся. — Жизнь-то была на нем?.. Лошади ходили с шаркунами, на каждой — свой, с голосом особым…
Семен Григорьев окинул взором равнину, заросшую густо ивняком. И удивился, не найдя ничего необычного, что надо бы ему помнить…
На этот луг, с тех пор как они облюбовали с Осиповым песчаный бугор для постройки колхозной базы, Семен глядел уже иными глазами, думал, что тут будет завтра. Но вот от слов Николая Сергеевича и в нем отозвалось былое, встрепенулось… Помолчал, подумал и тоже пожалел, что такого луга, какой был раньше, уже не будет. Вздохнул…
— Так вот жизнь идет наша, — сказал Николаю Сергеевичу и о луге, и о лошадях. И о чем-то еще другом, своем. Мотнул подбородком в сторону леса. Но не высказал, что пришло на ум… Тут как раз на него и пахнуло прежним, прошлым, этим лугом: — А луг-то, что говорить, был цветистый, радужный такой. Сенокос… С него и начинали… Но он, брат, для прежней жизни годился, для косы и для граблей…
— Но что это был за луг, — продолжал восхищаться Николай Сергеевич. — Кроме нас с тобой, немногие помнят. Старики только. А на сенокос-то все село выходило. И не тесно было. А песни какие девки да бабы пели! Птицы заслушивались…
— Да, было времечко… веселое, — согласился Семен.
Заговорил о другом. О том, о чем ему не терпелось рассказать горожанину, товарищу детства. Что вот они тут, краем, от мастерских дорогу проложат. А кустарник и лесок снимут. И будет большое поле, единое с тем, которое за лесом.
— Да ты ведь поле-то, Никола, знаешь. Хаживали мы с тобой с плужком, с косой по нем…
Вошли в мастерские. Семен был доволен ими. Шагал, объяснял на ходу: «Электросварка, газосварка. Токарный, фрезерный, сверлильный станочки… Новая кузница с газовым нагревом. Крытое помещение для ремонта техники». Показывал, будто собственным домом хвастал.
Но Николай Сергеевич подозревал за торопливостью Семена, что он хочет что-то другое ему показать. Удивить вроде бы.
— Неплохо. Прямо неплохо для начала, — сказал он Семену. — Еще бы гаражи для инвентаря и машин…
— Куда там, — отмахнулся Семен, все же польщенный похвалой. — И так в долгах по самые уши. А долг для мужика, сам знаешь… Это сейчас-то наш брат к долгам привык. Без них и не мыслим. Ясно, не у соседа занимаем, у государства. И не тебе долг отдавать, а колхозу. Вот какая пирушка… Ну а если по-другому к делу подойти, так и поймешь. Что за цены на наш продукт! Не разбогатеешь. Кто кому должен — еще и подумаешь… — И, будто забоявшись своих слов, торопливо перевел разговор на механизаторов. Туговато с ними. Да и с техникой не лучше… Постоял, потоптался на земляном полу и повел гостя к выходу с другой стороны мастерских…
За мастерскими безо всякого ранжира, как попало, ютились машины. Семен подошел к одной из них — картофелеуборочному комбайну.
