— Не надо так думать, дочка, — сказала спокойно Ольга. — Я бы гораздо больше переживала, если бы папа поступил по-другому. Тогда он потерял бы уважение… И мое уважение. У тебя, может, за счет Вити благополучие, — добавила уже строже мать.
Дочь, помолчав, извинилась. Она впервые столкнулась с какой-то неведомой еще ей стороной жизни и с такими откровенными словами матери.
Николай Сергеевич не подал виду, что слышал этот разговор. Ольга сказала о нем сама. В чем-то они Нину излишне балуют. Ограждают от суровой стороны жизни. Она в доме первая. Даже у Миши порой прорывается: «У вас все только Нина да Нина!..»
Какое-то время они шли молча по набережной. Николай Сергеевич приостановился, обернулся к Вите:
— А Миша тебя очень ждет, — сказал он ему.
И Витя заколебался было…
Дальнейший их разговор прервался. Навстречу шла группа парней с иностранными туристами. Туристы ничем не выделялись среди наших ребят. Скорей можно было принять всех за туристов. Но один паренек старательно что-то хотел объяснить другому. И этим сразу выдал себя… Парни были чуть постарше Вити. Тот, что объяснялся, окликнул Витю. Витя отмахнулся, но тот настаивал:
— Только для переклада на пару минут…
Витя отказался, и парень с угрозой отошел, глянув косо на Николая Сергеевича.
— О, Витя! — воскликнул один из туристов.
— Не могу сейчас, приношу извинения… — ответил Витя по-немецки. — Не могу, ребята, никак не могу… — повторил для наших парней.
Немец понимающе кивнул.
— О, да, да, — воскликнул, жестикулируя и приветствуя Николая Сергеевича.
Туристы прошли. Витя объяснил Николаю Сергеевичу:
— Это немцы из ФРГ. Вчера ребята встречались с ними у гостиницы. Меня позвали. Переводил.
Николай Сергеевич спросил Витю, о чем они разговаривают с туристами.
— Да о разном… О городах, кто откуда. Сувенирами обмениваемся. — Витя умолк неловко. И Николай Сергеевич не стал больше расспрашивать.
Общение с иностранными туристами было внове и становилось модой. И ничего тут не было плохого… «Плохого нет ничего, — сказал себе мысленно Николай Сергеевич, — только вот эти галстуки, сорочки, пиджаки…»
Прошли немного в неловком молчании. Витя замкнулся, как бы в чем-то уличенный. Николай Сергеевич положил ему руку на плечо.
— В общем-то… почему и не поговорить с туристами. Интересно. Особенно на их языке… Только вот барахлишком трясти, сын, как-то не идет. Унизительно, понимаешь… Если у них что-то и более привлекательное, не стоит завидовать… Рубашку, галстук, ботинки износишь и выбросишь. А в душе останется осадок… Как ты выторговывал, выгадывал…
— Я завязал, — смущенно ответил Витя.
— Ладно, Виктор, чего не бывает в молодости. — Они остановились. — Хочу к тебе домой зайти. Как ты думаешь — можно?..
— Бабушка очень хочет, — ответил Витя.
— Ну вот и хорошо, — подал ему руку. — Раз у тебя нет желания пойти сегодня к нам, до свидания. Приходи в любое время…
— До свидания, — сказал Витя, — бабушка будет вас ждать.
Николай Сергеевич рассказал Ольге о встрече с Витей и туристами.
— Вот это на нем… заграничное. И Мишке нравится. Выспрашивает, где достал. Надо сходить, пожалуй, поговорить с Лидией Александровной.
Ольга не сразу ответила.
— Сходи, Коля… Конечно, надо…
Николай Сергеевич поехал к Вите. Его встретила Лидия Александровна. Сначала вроде бы не узнала. Потом расплакалась. Он взял ее за руку, провел в комнату.
Комнаты выглядели так же, как и до войны. Даже обои были похожи — серые с белыми полосками и зелеными цветками. Кое-какая новая мебель. Присмотрелся к старому дивану с двумя валиками и подушками. Обивка на диване была обновлена. Но стоял он на том же месте, чуть, пожалуй, поближе к окну. В простенке между окнами — школьный письменный стол. У двери — книжная полка… Этого раньше не было. А стол обеденный тот же.
Лидия Александровна всхлипывала, а он, ожидая, когда она успокоится, разглядывал комнату. Потом сказал сухо:
— Ну что же теперь, Лидия Александровна…
Она разом смолкла, отвернулась, вытирая слезы. Смутилась.
— Да не о том я плачу, Николай Сергеевич, — сказала она, подозревая, что он упрекает ее в запоздалых жалобах на судьбу дочери. — Годы-то прошли, а я и не заметила. Ведь с тех пор не видела… А все ждала, — призналась она. — И на фронт-то проводила ненароком. А с фронта и не дождалась.
Вити не было дома. Лидия Александровна сказала, что вчера уехал к Золиным.
— Саша зашел — и уехали. Семья у них хорошая. Заботятся они о нем. Вроде бы как один, без отца растет… И своих парней у них двое. Младший-то как Витя, а другой — Володин ровесник… К ним-то пусть ездит.
Слова Лидии Александровны задели. «Без отца растет». И о нем заботятся чужие. Понимал — не для упрека сказано. Просто к слову пришлось. Больше насторожило другое: «К ним-то пусть ездит». Значит, и бабушка опасается…
— Витя говорил, что к Саше поедет… Но он завтра собирался, — сказал Николай Сергеевич.
