— Надо бы Витю все же с собой взять, — сказала Ольга Владимировна.
Николай Сергеевич промолчал: «Кто знает, как тут надо?..»
Сели в такси и заговорили о доме. Миша и Нина пойдут в магазин, а Ольга приберете квартире за это время.
— Ну а мне завтра на работу, — сказал Николай Сергеевич. — Надо подготовиться, позвонить.
Он должен позаботиться и о Вите, договориться, чтобы его направили в экспериментальный цех. Нина догадывалась, что сейчас отец придет домой и будет звонить об устройстве Вити. Потом начнет рыться в своих папках, искать статью для него.
Николай Сергеевич досадовал, чувствуя настроение дочери. Хотелось как-то сгладить неловкость.
— Ты, дочка, хотела наш завод посмотреть, — сказал он ей. — Вот и давайте, пока каникулы. Собери группу. Мишу с собой возьмите.
— Витя поступит, я к нему и схожу, — отозвался Миша.
— Витя в цеху будет работать, а вам весь завод захочется посмотреть.
Нина молчала, и Николай Сергеевич переспросил ее.
— Ну так что ты скажешь?
— Лучше, папа, когда учеба начнется, — ответила Нина. — Сейчас не все в город вернулись. А кто в городе, у тех еще настроение каникулярное.
Николай Сергеевич подумал о Вите. Как бы и у него не возникло «каникулярное настроение». Сманят эти парни, фарцовщики.
Разговорами с дочерью и думами о Вите он отвлек было себя от мыслей о Юлии. На дне чемодана лежало письмо. И оно мешало думать о другом. Хотелось выйти из такси и отдать его. Но кому отдать?.. Об этом он и думал.
Остаток пути молчал. До слуха доходили разговоры Ольги с Ниной и Мишей…
«Вот они уйдут в магазин, — подумал он о дочери и сыне, — и я позвоню. В прокуратуру, наверное, надо. А там уж посоветуют…»
Нина и Миша внесли вещи в квартиру и тут же ушли в магазин. Ольга открыла балкон и окна. Хлынул поток свежего воздуха в застоявшуюся духоту квартиры. Донесся гул города: приглушенный шум машин и трамвая с проспекта. От всего этого он уже успел отвыкнуть. И стало тоскливо. Будто врывалось что-то искусственное в твою жизнь.
«Я, видно, так никогда и не стану настоящим горожанином, — подумал Николай Сергеевич. — Или это уже… годы?» — заменил он то слово, к которому привыкать всегда трудно. Но знал, что завтра же, стоит только появиться в своем бюро, он тут же войдет в рабочую колею и уже не будет ни о чем жалеть.
Открыл желтый чемодан, где лежало письмо. Обыкновенный почтовый конверт, завернутый в плотную серую бумагу. Достал телефонную книгу, вышел в переднюю. Долго стоял. Решился и отыскал нужный номер телефона. Тут же, уже сердясь на свою медлительность и нерешительность, позвонил.
Ему спокойно, без лишних расспросов, сказали, куда обратиться. Это как раз и нужно было ему. Знать, где письмо могут у него взять и разузнать все по нему. Он собрался и поехал, чтобы скорее избавиться от него.
Вечером позвонил Витя. О матери умолчал. Николай Сергеевич спросил сам.
— Послезавтра уедет в дом отдыха в Прибалтику, — ответил Витя обрадованно.
«Наверное, скажет, что я интересовался, — подумал Николай Сергеевич. — Ему это приятно. Ну что же, и хорошо…»
Спросил:
— Как настроение?
— Как договорились, — ответил Витя, — завтра на работу.
В субботу Витя рассказал о первых трех днях работы на заводе.
Ходил по цехам, присматривался к станку и немного уже работал.
— Там, оказывается, новые приборы делают, — рассказывал он Мише. — Это интересно — по чертежу детали изготовлять.
Потом они сидели с Николаем Сергеевичем за переводом статьи. Читали вместе, уясняли ее смысл.
Витя позвонил бабушке, сказал, что останется ночевать. Устроились с Мишей на диване и до полуночи разговаривали полушепотом.
— Как же это, смотришь на чертеж — и точить? — спрашивал удивленно Миша.
— Факт, — отвечал Витя. — Я видел чертежи за подписью папы. Совсем новый прибор создается. Сделают его, потом проверять будут, исправления вносить. Это цех экспериментальный. В нем интересно работать.
По воскресеньям, пока держалась погода, они выезжали за город. И тут, как и в Озерковке, возникало единство между Витей и Ниной. Витя выказывал Нине внимание. Рядом с ним ее замечали и она чувствовала себя взрослой. Это ей льстило. Вне дома они были равны. Но вот в стенах квартиры все складывалось по-иному. Витя чем-то мешал Нине.
— В нашу бы сибирскую деревню их, — как-то сказала Ольга. — В тайгу на недельку с охотниками.
— С Витей можно бы и отпустить. Но на будущий год ему в армию. А в твоих краях, в Сибири, и мне бы хотелось еще побывать, — признался Николай Сергеевич. — Там у вас все еще так, как и тысячу лет назад. Это бы ребятам надо увидеть. Вот уж не ожидал, что Миша пристрастится к механизации. Болота его занимают. Болота — это и у нас пока нетронутое.
— В Озерковке и Витя с Ниной дружны были, — сказала Ольга. — Стесняются они, что ли, друг друга?
— Может, и не надо замечать их отношений? — советуясь, спросил Николай Сергеевич. — Повзрослеют. Все станет на свои места.
— Кто знает? — не возразила, а как бы подумала вслух Ольга. — Нина упряма. А Витя добрый, — сказала она, не отделяя Витю от Нины и Миши.
