Ольга Владимировна откликнулась торопливо, попросила обождать. Щелкнула глухо в кухне дверца холодильника, полилась вода из крана в раковину… Они ловили звуки на кухне, будто только этим и занятые…
Володя зачем-то поднял чемодан, оставленный было посреди передней. Пытался найти для него место в сторонке. Николай Сергеевич перехватил чемодан, поставил за уступом в коридорчике.
«Пришли прямо с вокзала… И домой, к матери, не заходили…» Эта догадка растревожила.
— Ждал я тебя, Володя, — вымолвил он наконец. — А вот встреча все равно получилась неожиданной, — неловко взял Володю за плечи, приблизил к себе.
Володя мягко подался, тоже несмело обнял. Робость Володи показалась робостью ребенка.
— Ну здравствуй, Володя, здравствуй, — повторил он, глядя на него новым взглядом. — Раздевайтесь же.
Вышла из кухни Ольга Владимировна.
— Вот теперь у нас все в сборе, — сказала она. Без объяснений и оговорок включила Володю в свою семью. — Здравствуй, Володя! Витя, что же ты держишь брата в передней, проходите в комнату… — оживила все разом, привела в движение.
На голоса вышли сначала Миша, потом и Нина.
А Николай Сергеевич, не сразу отключаясь от своих мыслей, подумал почти что механически, что Ольга не его упрекнула, а Витю, почему он держит Володю в передней. Он-то уже должен привыкнуть.
Ольга Владимировна спросила Володю, давно ли он приехал.
— Только что с поезда, тетя Оля, — ответил Витя. — Встретил его на вокзале — и сразу же сюда.
К Нине и Мише Володя отнесся как к сестре и брату. Назвал их по именам.
Зная от Вити приметы Володи, Николай Сергеевич глядел на него с той самой опаской, с какой глядел когда-то и на Витю… Но схожести с тем человеком не находил. Хотя, наверное, и была схожесть, должна быть. Но тот человек не держался в его памяти.
У Володи были глаза серые. Не хотелось верить, что и у того серые. Глаз своих тот не показал. Из комнаты уходил, не глядя на осмеянного мужа. Если бы взглянул… Но и так было ясно, чьи у Володи глаза. Не карие, не материны. И все же мнилось, что у Володи другие глаза. У того был взгляд с холодным, стальным блеском. Таким взглядом он и посмотрел на майора, вошедшего непрошеным.
Все это увиделось почему-то сейчас. До этой минуты не вспоминалось. Не нужно было вспоминать.
Володя рассказывал о море. Николай Сергеевич слушал его, спрашивал о незначительном. И все время приглядывался к нему, сердясь на себя за это. Но постепенно привыкал к облику Володи и успокаивался. Володя говорил увлеченно, глядел открыто и прямо. Похожий, прямой взгляд был и у его матери, Нины Степановны. Пережив войну и блокаду, она смело и свободно глядела на мир, в глаза людям.
Мысль, первоначально было угнетавшая, что Володя будет напоминать о чем-то неприятном, показалась мелкой. «Что же тут меня должно задевать? Наказан не я. Володе он чужой, а не я. И матери Володи чужой он…»
Володя сказал, что его оставляют, как и многих выпускников, в Балтийском пароходстве, с припиской к порту, где находится их училище. И теплоход назвал, на который его направляют помощником штурмана. Николай Сергеевич прислушивался к его голосу и наблюдал уже за Мишей и Ниной: как они? Нина была дружелюбна. Будто появление Володи что-то смирило в ней, А Миша был хмур, недоволен. Ольга спрашивала Володю, где он будет жить, кто у него товарищи? Наверное, Ольга и Мишу так бы расспрашивала.
Николай Сергеевич замечал на лице Володи, в его глазах какую-то готовность к защите. Может, Витя говорил ему о Нине… Подобное в глазах было у Нины Степановны, когда она пришла в институт к нему.
У Вити такого в глазах не было. Витя был уверен, что пришел к отцу. И взгляд его говорил: «Или… или!» Сын или не сын… Невольно подумалось, что Володя догадывается или подозревает что-то. Ему нелегко будет с такой раздвоенностью в душе. И самому Николаю Сергеевичу будет нелегко.
Нина спрашивала о штормах в океане. Бывает ли, что волны перекидываются через корабль?.. Володе таких штормов не пришлось испытать. И он в этом признался, не рисуясь бывалым моряком.
— В Бискайском заливе был шторм, — сказал он, — но всего шесть баллов. Это почти незаметно. Правда, с непривычки укачивает… Но потом привыкаешь.
Володя хвалил свой город, в котором будет жить. И как-то, вроде бы невзначай, сказал Нине:
— Вот, сестренка, приезжайте с Мишей и Витей к нам. Витя тоже еще не был у нас. На берегах Балтики, как и на Неве, живет сама история.
Николай Сергеевич насторожился. Как на «сестренку» отзовется дочь? Нина ответила:
— Может, тебя в другой город пошлют?
— Это«уже решено. Остаюсь в своем пароходстве.
«Ну вот, кажется, все и обойдется», — подумал Николай Сергеевич…
Как-то в конце Володиного отпуска зашел разговор о первом появлении Володи. Начал разговор Витя. Сказал к слову, когда Володя признался, что уедет и будет скучать без них:
— А ты бы, Володька, припомнил, как пришел сюда… Переступил порог, — Витя сделал окаменелое лицо. — Стал и стоишь истуканом.
— На себя бы ты, Витька, посмотрел, каким сам был, — сказала Нина, становясь на защиту Володи.
