«Она женщина. Она так сказала, гордая. А он что?.. Рад был таким ее словам. Сделал вид, что поверил». И он тут же ответил Кусанову:
— Это мой сын, Константин Васильевич. Володя, Владимир Николаевич Костромичев… Мой! — Выждал минуту, спросил: — Возможно, вы тоже приглашены на свадьбу к дочери Ивана Евгеньевича Шадрова, Гале?
Кусанов молчал, не сводя глаз с Николая Сергеевича.
— Приглашен, — ответил не сразу, нерешительно.
— Галя выходит замуж за моего сына Володю. Вы тогда называли фамилию Шадрова. Я и подумал, что и вы будете на свадьбе. Может, и он приглашен? — Со скрытым беспокойством ждал ответа.
— Он сейчас в рейсе, — сказал Кусанов. — Он всю войну был в Ленинграде и в Кронштадте. Вскоре жена с сыном к нему приехали.
Николай Сергеевич встал. Встал и Кусанов. Стоял и выжидал, будто раздумывая, так ли надо им расставаться? Стояли друг перед другом, оба правые.
Нина с детской открытостью смотрела на них. Ей был непонятен их разговор. Но все же она догадалась, что Орест — отец Володи… Он Володю бросил. Потому мать Володи и не признает его. Это уже было совсем странно. Живут в одном городе и не знают, что отец и сын… Володя будет прав, если не признает его отцом. Она бы тоже не признала.
Кусанов поднял взгляд, сказал:
— Я, наверное, не должен идти завтра на свадьбу? — произнес это без особой уверенности. Подождал и повторил: — Не должен, конечно! Я хотел бы узнать ваше имя и отчество. Вы благородный человек. Я и тогда о вас так подумал. Но тогда все понятия были смещены.
— Николай Сергеевич Костромичев… Ольга Владимировна, моя жена. Дочь Нина.
— А я — Константин Васильевич Кусанов, — повторил он. — Инженер, работаю в порту.
— Насчет свадьбы сами решайте, Константин Васильевич. Тут мне советовать вам нельзя. Я бы вас, сами понимаете, приглашать не стал. А с родителями невесты у вас другие отношения. К вам, как к гостю невесты моего сына, я с уважением отнесусь.
Константин Васильевич поклоном выразил свою благодарность и за такое к нему почтение. Но еще ждал, медлил.
— Я могу вас спросить? — начал было он осторожно, не решаясь высказать свою мысль до конца.
— О сыне? — понял его Николай Сергеевич.
— Да, — ответил Кусанов с каким-то даже облегчением, что ничего дальше объяснять не надо. — Орест пытался узнать. Но она сказала, что нет сына. А теперь?..
— У него действительно нет сына, Константин Васильевич. Володя — мой сын.
— Я не о нем беспокоюсь, Николай Сергеевич, не о Кадове. Я хорошо знаю Володю, Кадов тоже Володю знает. Но не это… Кадов — человек сложный, далеко не простой. Сейчас-то все виднее в нем, чем тогда, в войну. Вот я только это и хотел вам сказать. Он может и непорядочно поступить.
Кусанов ушел по аллее, по которой он всегда ходил в порт на работу и из порта. Шел уверенно. Так и тогда уходил, походкой если и не правого, то и не повинного ни в чем человека. Сейчас все были правы. Неправых не было. И на этот раз Николаю Сергеевичу осталось разрубать или распутывать сложный, туго затянувшийся узел.
— Ну вот, вы и видели и слышали, — вымолвил Николай Сергеевич. — И ты, дочка, все знаешь. Сейчас и ты должна понять, а не только мне поверить. Ты взрослая. Стала взрослее.
— Папа, ты люби Володю, и мы будем его любить, — сказала Нина. — Тот человек нехороший.
— Спасибо, дочка, — ответил Николай Сергеевич. — Но главное в том, чтобы Володя нас полюбил. Тут без взаимного ничего не может быть.
В эту минуту он решил, что на свадьбе назовет Володю родным сыном. Так и скажет: родной мой сын. И матери его, Нине Степановне, скажет, чтобы ни в чем не сомневалась. Верила, как он сам верит, что Володя его сын.
Свадьба устраивалась в небольшом ресторанчике на Морской набережной, неподалеку от дома, где жили Шадровы. Среди гостей было много моряков торгового флота — и молодых, и с семьями. Были и военные. Это со стороны невесты, старые друзья Ивана Евгеньевича.
Николай Сергеевич старался понять, угадать, как только увидел Лидию Александровну и Нину Степановну, знают ли они, что могут встретиться со своими блокадными знакомыми?.. Похоже, что не знают, подумал он, глядя на уверенно хозяйничавшую вокруг стола Лидию Александровну. Нина Степановна разговаривала с гостями. С ней была и Галя.
Заметив Николая Сергеевича, Нина Степановна подала знак Гале. Володя с Галей поспешили к ним, а сама она куда-то скрылась.
Володя с искренним радушием отнесся к Ольге Владимировне. Нину отрекомендовал двум своим товарищам сестренкой…
— Это мои товарищи, отец, вместе учились, — представил он этих же парней.
Ольга Владимировна попросила Володю познакомить с матерью. Но Лидия Александровна успела что-то сказать дочери, и они вместе направились в их сторону. Володя взял мать под руку:
— Тетя Оля, а вот и моя мама… А это сестренка. Ну, а с бабушкой знакомы.
С Николаем Сергеевичем Нина Степановна поздоровалась сдержанно, выражая в жесте, в голосе благодарность, что он приехал. Сдержанность была от какой-то еще внутренней скованности, неловкости.
