Основное достижение новых конструкций – это освобождение стенок от обязанности выдерживать на себе одной всю нагрузку этажей и крыш. Стена становится лишь защитой от непогоды, как пальто, а всю тяжесть несет особый скелет. Европейские архитекторы, следуя устремлению всего искусства к элементарности и ясности, уделили всё свое внимание этим принципам. Довольно плести сложнейшие композиционные узоры – современный человек, едущий в трамвае, в автомобиле, в поезде, не замечает мелочей. Нужны ясные однозначные, большие массы, как семафоры для ориентировки в пространстве города. В этом отношении характерен проект ДОМА КОНТОР берлинского архитектора Миес-вандер-Роэ[140]. Исходя из своего материала (железобетон) и его конструкции, он создает тип дома, в котором нет стен в старом смысле этого слова. Мы видим большие горизонтальные пояса, это шкафы для деловых бумаг внутри дома, и над ними беспрерывное окно. Еще мощней и непосредственней железобетонная конструкция обнаруживает себя в новых ангарах для дирижаблей в Орли около Парижа[141]. Это работа не художника-архитектора, а инженера-конструктора – Фрейсине, мастера, в котором живет тот же французский дух Эйфеля[142], построившего еще в 1884 году знаменитую башню.
Эль Лисицкий. Страницы из рекламного буклета-гармошки к выставке «Пресса» в Кёльне. 1928
Эль Лисицкий. Страницы из газеты «Известия АСНОВА». 1925
Мы видим, как создаются особые типы домов. Они являются результатом стремительного роста современных городов, приведшего к установлению следующих принципов: 1) торговая часть, Сити, в которой днем скопляется несколько миллионов народу, а ночью остается лишь десяток тысяч сторожей, 2) индустриальная часть, фабричные районы, где круглые сутки не прерывается работа и 3) жилая часть. Каждый из этих районов создал свой тип дома: небоскреб, фабрика и жилой блок. Европа впереди Америки и в вопросе жилья, и именно рабочего жилья. В этой области дальше других ушла Голландия. Образцовые комплексы можно видеть в Роттердаме. Очень скромные, почти аскетические с улицы, они развернуты всем своим фронтом во двор, который таким образом превращен в замкнутую площадь с садиками для игр детей и отдыха.
Европа, беря организационные и практические идеи Америки, очищает и утончает их. Здесь Европа ставит своей целью ответить не одним только требованиям экономии, целесообразности и гигиены. Европейские архитекторы убеждены, что, оформляя и организуя дом наново, они этим самым активно участвуют в процессе организации нового, более сознательного быта.
В Европе нам пришлось встретить ряд прекрасных мастеров новой архитектуры и убедиться, как тяжело их положение. Их окружает шовинистическое, реакционное, индивидуалистическое общество, которому чужды и враждебны эти люди интернационального кругозора, бодрой активности и коллективной установки. Поэтому все они с таким вниманием следят за ходом нашей жизни и все они верят, что будущее принадлежит не USA, а СССР.
Печатается по изданию:
Предлагаемый здесь новый тип постройки можно отнести к роду небоскребов. Он предназначается не для жилья, а для центральных учреждений.
Тип высокого дома создала Америка, превратив европейский горизонтальный коридор в вертикальную шахту лифта, вокруг которого нанизаны ярусы этажей. Рос этот тип совершенно анархично, без какой бы то ни было заботы об организации города в целом. Единственная его забота была – перещеголять высотой и пышностью соседа.
При выработке нашего типа мы исходим из противоположных предпосылок:
1. Мы считаем, что часть подчиняется целому и система города определяет характер его сооружителей.
2. Мы говорим «сооружения», а не «дома», считая, что новый город должен преодолеть понятие индивидуального дома.
3. Мы считаем, что, пока не изобретены возможности совершенно свободного парения, нам свойственней двигаться горизонтально, а не вертикально.
Поэтому, если для горизонтальной планировки на земле в данном участке нет места, мы подымаем требующуюся полезную площадь на стойки, и они служат коммуникацией между горизонтальным тротуаром и горизонтальным коридором. Цель: максимум полезной площади при минимальной подпоре. Следствие: ясное членение функций. Но есть ли надобность строить в воздухе?
«Вообще» – нет. Пока есть еще достаточно места на земле.
Но… «в частности»?
Мы живем в городах, родившихся до нас. Темпу и нуждам нашего дня они уже не удовлетворяют. Мы не можем сбрить их с сегодня на завтра и «правильно» вновь выстроить. Невозможно сразу изменить их структуру и тип. Москва относится по своему плану к концентрическому средневековому типу. (Париж, Вена.)