Моя жизнь сопровождается невиданными сенсациями. Едва мне исполнилось 5 лет, как мне воткнули в уши трубу эдиссонинского фонографа[150] 8 лет – я в Смоленске на первом трамвае[151], и все крестьянские лошади спасаются бегством из города от этой адской силы. Еще несколько лет – и полетели в Германию через мою голову цеппелиновые воздушные шары[152], и аэропланы кувыркались в своей «воздушной петле». День ото дня увеличивается темп моей скорости. И хотя я сам, благодаря ошибкам мотора, еще бегаю пешком, я вижу, однако, что через несколько лет сегодняшние парусоткилометровые скорости будут казаться бегом улитки.
Мою колыбель качала паровая машина, и в то же время она уже отдымила ихтиозаврам. Машины имеют в своих сытых животах полно кишок, уже живут спрессованные черепа динамо-машин с их электрическим мозгом. Материя и дух спрессовались в одно. Я вижу, как сила без труб, проводов и кривошипов переносится прямо на производство, гравитация и сила тяжести преодолены.
Объективы и окуляры, точные инструменты и вертикально-рефлексные камеры кино с его лупой времени, рентгеновские и XYZ-лучи, поставили, всадили в мой лоб глаза, различающие в 20, 2000, 2000000 более тонкие детали, чем волос.
1918 год блеснул в Москве перед моими глазами, как молния, которая расколола мир надвое. Эта вспышка разделила наше настоящее, как клин, между вчерашним и завтрашним. И мой труд вложен в то, чтобы этот клин вошел глубже. Надо было выбирать – сюда или туда: середины не было[153].
Сегодня и каждый день между завтраком и послеобеденным чаем вы общаетесь с искусством всех веков и частей света. Этим бациллам времен ихтиозавров мы противопоставили наши творения радиовремени. Тогда наше искусство называли словом «абстрактное». Однако «абстрактны» радиоволны или «натуралистичны»? Я боролся против искусства во имя искусства и теперь вижу, как искусство стало частным делом искусствоведов, критиков, любителей. Проклятья, еще раз.
Полотно картины стало для меня слишком узким. Круг гармонических цветов изящного искусства тоже. И я сделал проун как переход, пересадочную станцию от живописи к архитектуре[154]. Я использовал в качестве основы холст и деревянную доску, на которой работал с черно-белым и красным как с материей и материалом. На этом пути формировалась реальность, которая отвечает новой реальности мира.
Новые открытия, которые позволяли двигаться в пространстве новым образом и с новыми скоростями, создавали новую реальность. Статичная архитектура египетских пирамид преодолена: наша архитектура катится, плывет, летит. Форму этой реальности я хочу найти и создать.
«Der Lebensfilm von El bis 1926».
Опубликовано:
Печатается по изданию:
Любое достижение в искусстве неповторимо, оно не подвержено развитию. Вокруг него со временем возникают различные варианты на ту же тему. Они оказываются порой утонченнее, порой тривиальнее своего образца, но редко достигают его изначальной силы. Так продолжается до тех пор, пока воздействие художественного произведения из-за длительного его использования не станет столь автоматически механистичным, что чувства откажутся реагировать на затасканные приемы и наступит время для нового достижения.
Однако так называемое техническое неотделимо от так называемого художественного, и поэтому мы не должны легкомысленно отмахиваться от этой глубокой взаимосвязи посредством двух-трех хлестких фраз. Так или иначе, Гутенберг, изобретатель системы подвижных литер, напечатал этим способом несколько книг, которые являются наивысшим достижением книжного искусства. За этим следует несколько столетий без каких-либо основополагающих изобретений в нашей сфере (до появления фотографии). В книжном искусстве мы обнаруживаем более или менее виртуозные вариации в сочетании с процессом технического совершенствования орудий производства. То же самое происходит со вторым изобретением в визуальной сфере с фотографией. В тот момент, когда мы отказываемся от обычного высокомерия, нам приходится признаваться в том, что первые дагеротипы – это не примитивы, а наивысшие достижения искусства фотографии.
Эль Лисицкий. Книга «Маяковский для голоса». Развороты. 1922–1923
Эль Лисицкий. Книга «Маяковский для голоса». Развороты. 1922–1923