В это же время наши художники получают технические средства для печатания. Государственное издательство и ряд других издают книги, которые уже экспонировались и получили высокую оценку на некоторых международных выставках в Европе[162]. Товарищи Попова, Родченко, Клуцис, Сенькин, Степанова и Ган посвящают себя книге. Некоторые из них работают непосредственно в типографиях у станков вместе с наборщиками (Ган и другие). Об уважении, которое завоевало ныне собственно книжное искусство, свидетельствует тот факт, что на особой странице в том или ином издании приводятся имена всех наборщиков и приправщиков[163]. Благодаря этому в типографиях образуются группы рабочих, чрезвычайно сознательно относящихся к своему делу.
Многие художники занимаются монтажом, то есть они составляют целые страницы из фотографий и подписей к ним, с таких страниц делается клише. Так создается некая форма, обладающая определенной действенной силой, она кажется легко достижимой и поэтому может стать банальной, но в сильных руках превращается в эффективнейшее средство визуальной поэзии.
В начале нашей статьи было сказано о том, что выразительная сила любого достижения в искусстве неповторима и что она не подвержена развитию. Благодаря изобретению станковой живописи были созданы великие произведения искусства, однако сила воздействия их уже утрачена. Победу одержали кино и иллюстрированный еженедельник. Мы радуемся новым средствам, которые предоставляет в наше распоряжение техника.
Мы знаем, что тесная связь с актуальнейшими моментами общего процесса, постоянное обострение нашего зрительного нерва, неотступное следование за ходом общественного развития, овладение пластическим материалом и методами построения плоскости и пространства, кипучая энергия изобретательства позволят нам в конце концов придать книге как произведению искусства новую разящую силу.
Да, мы и по сей день не имеем книги как предмета новой формы, она по-прежнему представляет собой переплетенный том с крышкой и корешком, со страницами 1, 2, 3… Точно так же обстоит дело и с театром. У нас современнейший театр до сих пор играет в театральных зданиях панорамного типа, и публика сидит перед занавесом в партере, в ложах, на ярусах. Однако сцена уже избавилась от хлама кулис, сценическое пространство, расписанное с соблюдением перспективы, умерло. В подобной панораме зародилось трехмерное материальное пространство, способствующее максимальному проявлению четвертого измерения, выявлению живого движения. Этот новорожденный театр взрывает старое театральное здание. Быть может, новая работа над книгой не зашла еще так далеко, чтобы уже сейчас взорвать традиционную форму книги, однако нам следует научиться видеть соответствующую тенденцию.
Несмотря на кризисы, которые книжная продукция переживает вместе с другими видами продукции, книжный глетчер растет с каждым годом. Книга превратилась в монументальное произведение искусства, ее не только ласкают нежные пальцы нескольких библиофилов, ее хватают сотни тысяч рук. Этим же объясняется преобладающее положение, которое завоевали в наше переходное время иллюстрированные еженедельники. У нас к этой массе иллюстрированных еженедельников присоединился еще поток детских книжек с картинками. Наши дети уже при чтении учатся новому пластическому языку, они вырастают с иным отношением, к миру и пространству, к форме и цвету, они, несомненно, создадут другую книгу. Мы же будем удовлетворены, если в нашей книге найдут выражение лирический и эпический процессы нашей эпохи.
Рукопись статьи хранится в РГАЛИ. Ф. 3145. Оп. 2. Ед. хр. 680.
Впервые опубликован: El Lissitzky Unser Buch (U.d.S.S.R.) / Gutenberg-Jahrbuch. Hrsg. von A. Ruppel. Verlag der Gutenberg Gesellschaft, Mainz. 1927. 2. Jahrgang. S. 172–178.
Тажке:
На русском языке опубликован в: Техническая эстетика и промышленный дизайн, № 4, 2006. Перевод с немецкого и примечания С. Васнецовой.
Печатается по изданию:
Задача. Руководство международной художественной выставки в Дрездене в 1926 году пригласило меня из Москвы для того, чтобы оформить помещение для выставки нового (конструктивистского) искусства.
Место и цель. Большие международные выставки – обзоры живописи напоминали зоопарк, где посетителя может одновременно обрычать тысяча разных бестий[165]. В моем пространстве объекты не должны были все одновременно наваливаться на зрителя. Если же он, проходя мимо стен с картинами, оставался пассивным, то наше оформление должно сделать его активным. В этом и заключалась цель организации пространства.