Темп американской жизни требует быстрой и упрощенной стройки. Каждый небоскреб поглощает огромное количество материала и энергии. Чтоб процесс разворачивался экономно и без заторов, необходимо было выработать нормы и стандарты. Эта нормализация и стандартизация охватили не только конструктивные части, но и архитектуру. Так же как сталепрокатные заводы заготовили на годы впрок балки различных профилей и размеров, так же заготовили впрок и фабрики терракоты, и крупные мраморные мастерские, и бронзолитейни, стандарты колонн, карнизов, фиалов, арок. Вы можете иметь каталоги фабрик, которые выштамповали из жести и др. материалов все мотивы классической архитектуры. И это уж не так бессмысленно, как кажется на первый взгляд.
Эль Лисицкий. Проект яхт-клуба Международного Красного стадиона в Москве на Ленинских горах. Аксонометрия, фасад
Наши суждения об архитектуре американских небоскребов безусловно односторонни. Во-первых, установилось мнение, что американские архитекторы, выученики Парижской академии, нисколько не заботясь о скелете здания, одевают его в классический или готический халат. Во-вторых, наше собственное суждение слагается из того, что мы видим на открытках или соответствующих иллюстрациях. Обыкновенно они сняты так, как их видит издали, со стороны, подъезжающий с моря европеец, а не с улицы, снизу около них, как они воспринимаются живым человеческим в действительности. В этой близости и пропадает именно вся стильная мелочь и остается мощное действие самого сокращающегося бегущего вверх объема. Это о втором пункте, а что касается первого, то вот несколько фактов. В 80-х годах в Чикаго уже была группа революционной архитектурной молодежи с Луи Сулливаном[174] во главе. Заметим, что в этом искусстве «молодежь» обыкновенно уже имеет 40 лет за спиной. Они прошли через парижскую Есolе des Beaux Arts[175], это значит – они получили дисциплину, но всё же решительно отвергали всякие исторические формы.
Когда после большого чикагского пожара молодые архитекторы получили возможность строить, Сулливан первый почувствовал революционность созданной инженерами конструкции и поставил себе целью создать для нее столь же революционную архитектурную форму. Он спрашивал себя, каким образом выразить в архитектуре наличие внутреннего стального скелета? Какие конструктивные формы необходимо дать этому гиганту, для которого нет примеров в прошлом?
Он дал ему определенно вертикальное членение, чтобы выразить его движение вверх. Конечно, он еще не вполне порвал с традицией даже в лучших достижениях. Следующее поколение изменило принципам Сулливана и, выдвинув на первый план самодовлеющую форму, обратилось опять к «вечному» языку «абсолютной» формы – к классике. Но искусство живет, следовательно, изменяется, и сейчас Франк Ллойд Урайт, старый соратник Сулливана, работает над новым небоскребом. А пока что Элиэль Сааринен насаждает в Америке венский модерн школы Отто Вагнера. Но центр тяжести сейчас не в Америке. Америка жиреет и входит в почтенный возраст бравого рантье. Молодость этой страны стремительно капиталистического роста, с ее духом смелой предприимчивости, свежих организационных способностей, не стесненных никакими традициями, широкого размаха и всего, что вызвало такой расцвет изобретательства и техники и что создало эти небоскребы, – эта молодость позади.
Мы остановились подробней на небоскребах потому, что здесь определились те конструкции и рациональные принципы, которые сегодня охватывают всю архитектуру, вплоть до рабочего дома.
Европа обратила лишь в последнее десятилетие серьезное внимание на небоскребы. Еще недавно их причисляли к американским «техническим курьезам». В Германии по Рейну, в Дюссельдорфе, Кельне уже выросли дома до 14 этажей. Они с художественными претензиями, но стальной скелет в них запрятан еще глубже, чем в Америке. Они конкурируют здесь со средневековой крепостной архитектурой. Эта первая стадия германского небоскреба напоминает эпоху рейнских и других железных мостов, декорированных романскими и готическими башнями. Но в Германии, где проблема высокого дома очень злободневна, накопился (в связи с конкурсами) большой проектный материал. В отличие от Америки, где небоскребы сосредоточены в Сити и поставлены без заранее выработанного плана, что превращает улицы в дно ущелья без света, солнца и воздуха, немцы исходят в своих проектах из городского плана в целом и лишь определенные пункты представляют для небоскребов. Затем, для американского небоскреба характерен замкнутый четырехугольный план, внутри которого остается ядро, совершенно лишенное дневного света. Немцы, стремясь к лучшему освещению и вентиляции, приходят к открытому развернутому плану, результатом чего является богатая, правда, большей частью очень субъективная пластическая масса.