Промежуточную стадию между разделом свободного рисунка и разделом гравюры занимают графические работы, рисованные от руки, но с установкой на воспроизведение для различных потребностей книги. Здесь мы подходим к ответственнейшим проблемам современного графика-производственника, к проблемам книги. Когда Гутенберг изобрел книгопечатание, предшествовавшая ему рукописная книга достигла в своем искусстве высоты, которая послужила образцом для книги, созданной совершенно другой техникой. Новое искусство, типографское, должно было репродуцировать рукописный образец. С этим оно справилось блестяще и больше того, создало непревзойденные образцы для будущих веков. Так как в своей основе старая типографская техника есть техника высокой печати, то установился взгляд, что «книжен», «графичен» тот рисунок, в основе которого лежит линия. Это первое, а второе, что книга УКРАШАЕТСЯ (а не строится), и для этого создался богатый выбор разных терминов, как антеты, заставки, концовки и т. д. Не приходится, конечно, говорить, что всё это искусство обслуживало роскошную книгу. Как бы то ни было, оно создало свою культуру. Характерными возродителями ее у нас является петербургская группа графиков, руководящих членов общества «Мир искусства». Изучая и восхищаясь книгой главным образом конца XVIII и начала XIX века, они создали характерную школу, работы которой мы можем видеть на выставке. Правда, то, что раньше резалось в дереве, металле или камне, они рисовали на бумаге для воспроизведения штриховым клише. Работа графика начиналась и заканчивалась за его столом. С момента, когда оригинал поступал в цинкографию, художник к нему касательства уже не имел. Но так как не всё то, что художник рисовал, получалось точно в клише, то некоторые художники начали учитывать и изучать специфические особенности фотомеханического процесса. Таким образом произошла первая встреча художника с производством. При этом то, что началось как подражание гравюре, получило специфические черты цинкографии.
В противоположность петербуржцам московские мастера предпочли не подражать гравюре пером, а непосредственно в материале создавать свою графику. Мы видим на выставке ряд первоклассных мастеров, создавших целую «московскую» школу гравюры. И в отличие от петербургских граверов, работавших главным образом над станковой, «свободной» гравюрой, москвичи-книжники главным образом иллюстраторы. В то время как петербуржцы в основе реставраторы, москвичи, базируясь на классических традициях, всё же ищут синтез с приобретениями новейших формальных достижений. Они расширили рамки классической композиции, введя динамику с одновременностью плакатов, они вышли из рамок линейной графики, введя белую линию и пятно, что сделало однотонную гравюру цветовой и фактурной. Это относится в равной мере к ксилографам, литографам и офортистам. В этих техниках сделан ряд выставленных книг и макетов. Правда, это не массовая книга, это книга для знатока-любителя, за исключением книг для детей, для которых сегодня цветная литография наиболее удобный прием. Здесь мы видим ряд работ рисованных прямо на камне.
Все эти работы художника являются по своему существу дополнениями к основе книги – к набору. До Октября наши художники к самому набору относились безразлично.
Над его оформлением работало лишь само производство. Лишь после Октября отдельные мастера, стремившиеся в каждой области выражать новое чистым, соответствующим этой области материалом, поставили своей задачей новую книгу сделать материалом самой книги, не набором. Эта работа пошла по двум линиям: по линии, которую можно было бы назвать архитектурой книги, т. е. в основе ее – планировка целого и отдельных страниц, базирующаяся на пропорциях и отношениях частей, заполненных набором и чистым листом бумаги, на контрасте в величине шрифтов, и главное, на использовании лишь элементов наборной кассы и специфических моментов самого печатного процесса цветового пересечения и т. п.
В основу другой линии, которую можно было бы назвать изобразительным монтажом, кладется использование наборного материала, как некоей мозаики для монтажа обложки, отдельных страниц и плакатов.
Обе эти линии непосредственно связаны с производством. Независимо от всей той высоты, которой достигло наше искусство, представленное на выставке, оно в своей производственной сути принадлежит к такой эпохе полиграфической индустрии, которая уже сама находится на исходе. Дело в том, что сейчас полиграфия вступает в стадию, которая принесет такие же изменения в технику наборного дела, какие в свое время рукописная книга испытала при изобретении Гутенберга. Двигателями этой революции являются свет и физическая химия, то, что результатом своим имеет фотомеханику. Так же как радио освобождает от телеграфных столбов, проводов, огромный зал с аппаратами Морзе и пр., так фотомеханика освободит нас от ящиков набора, клише и пр. 1