Формальные принципы Корбюзье. Корбюзье показывает мне на свой рабочий стол и говорит: вот здесь все формы, которыми мы оперируем: плоскость куб, шар, цилиндр. Корбюзье – классик, мир его форм – мир эвклидовой геометрии, конечный мир трех ортогональных координат. В этих пределах он манипулирует с большим чувством пространственных отношений, которые он создает посредством открытых пересечений во всех трех измерениях. Для этого ему нужна железобетонная конструкция, она всё допускает, и для этого он жертвует основными требованиями утилитарной функциональности. Так, для того чтобы создать ВПЕЧАТЛЕНИЕ величины и в небольшой спальне, и в примыкающей маленькой ванной, он стенку между ними делает лишь в 2 м высоты, таким образом, вы в каждом помещении видите над собой большой общий потолок. Это очень хорошо, но то, что пар ванной покрывает туманом всю спальню, это функционально безразлично Корбюзье. Такие идеи, вызванные чисто пространственными намерениями, но очень часто и чисто вкусовые, встречаются в этих домах на каждом шагу. Корбюзье не имеет четко сформулированных принципов построения своих форм. Он говорит о лиризме, и так же, как и сам лиризм, всё остальное у него интуитивно, нет обобщающих законов. Впрочем, один есть, он извлек его опять из истории, это закон золотого сечения и подобий. Но это закон, который непоследователен в своем применении к пространственной форме. Этот закон, четкий в пределах двух измерений, теряет свой смысл в трех. В работах Корбюзье очень сильно чувствуется глаз живописца. Это относится не только к использованию цвета, которое он разрешает в чисто живописном, а не в архитектурном плане. Он не материализует, а именно раскрашивает. Система его композиции – это построение кадра, поэтому фотографии, поставленные даже на голову, дают цельное впечатление. Я пробовал с закрытыми глазами идти по дому и фотографировать. Вот снимок с лестничной клетки одного из штуттгартских домов, можно сказать, беспредметная живопись. Такая неопределенность делает эту архитектуру неустойчивой, и мы в конце увидим реакцию в историзм, новую эклектику. Город в нигде. Урбанизм, проблема города – следующая область, которой занимался Корбюзье. Он сделал проект будущего города. Опять мы не знаем, для какого общества, класса, экономического состояния этот город проектируется. Это не капиталистический, не пролетарский, не социалистический город. Отсюда следует академичность решения. Это – город на чертежной доске, город вне живой природы, город, пустыню которого даже река не пересекает (кривая линия будет нарушать стиль). Правда, для преодоления разности уравнений предлагается строить весь город на сваях. Пробовали ли вы себе представить задушенные пространства между землей и полом первого этажа? Движение и способы сообщения – кардинальная наша забота сейчас в старых городах, но отсюда еще не следует, что будущий город строится для бега автомобилей, а не для жизни человеческого общества. Ценность этой работы лишь агитационная, т. е. обращение внимания широких кругов неспециалистов на одну из важнейших проблем нашей архитектуры, на вопрос градостроительства. Но проблемы, которые мы должны класть в фундамент нашего города, не имеют ничего общего с этим «городом в нигде».
Борьба за дворец Лиги Наций. Лига Наций пару лет тому назад объявила конкурс на свой дворец, для которого нужно было найти архитектурное выражение идей мира, братства, солидарности народов и прочих на бумаге писанных идеалов этого учреждения. Из солидарности народов к участию в конкурсе были приглашены лишь архитекторы стран, входящих в Лигу Наций. Проект Корбюзье получил одну из девяти первых премий. Корбюзье считает, что именно его работа выражает наилучшим образом дух Лиги Наций, и хотя дипломаты и их ставленники из жюри имеют достаточно оснований утверждать, что свой дух они лучше знают, Корбюзье повел борьбу в печати, апеллируя к архитектурным кругам за свой проект. О самом проекте здесь нет места говорить, укажу лишь на то, что, несмотря на свободную открытую планировку, каждая часть в отдельности уже имеет свою ось симметрии. Затем функциональность проекта мотивировалась (и это был гвоздь проекта) формой зала заседаний, построенной на законах акустики. Корбюзье исходит из положения, что примененная им акустическая система дает всегда одну и ту же форму независимо от величины помещения. Исходившие из того же правила архитектора Витвер и Ганс Майер передали мне, что, изучая дальше эту проблему, выяснили невозможность сегодня строить любых размеров зал на основе одной лишь акустической схемы.
В этой борьбе за свой проект Корбюзье вошел в круг режиссеров Лиги Наций и не заметил, как не он Лигу Наций, а, наоборот, она его победила.
Мунданеум, Идеарий и Сакрарий. Лига Наций хочет стать не только политическим, но и культурным центром земного шара. К 1930 году, своему десятилетнему юбилею, ею предполагалось создать около себя в Женеве мировой центр культуры (Мунданеум), состоящий из музея, университета, библиотеки, института, академии.