Архитектуру разработал этим летом Корбюзье. Базируясь на идеологии Лиги Наций, которая рассматривает всю историю человечества по учебнику Иловайского, как цель приватных эпизодов из жизни царей, гениев и героев, дарящих людям истину, красоту и добродетели: веру, надежду любовь, свободу, равенство и братство. Здесь нет места воспроизвоить всю энциклопедическую поэму самой программы. Но занятие в таком историческом обществе, такими историческими идеалами (один из музеев и должен быть таким собранием идей и называться Идеарий) завладело архитектором и привело его обратно в лоно исторических форм. Правда, на своем докладе в ГАХНе Корбюзье просил поверить ему на слово, что, когда Мунданеум будет построен, это будет всё же современная вещь.
Итак, мы видим опять превращение холмистого берега Женевского озера посредством свай в плоскость, окруженную стеной, как города малоазиатских равнин от вторжения врага. Центр композиции – Вавилонская пирамида со спиральным пандусом к вершине. Эта пирамида взята из истории как готовая форма, хотя ее внутренняя конструкция не гранит египтян или кирпич Ассирии, а железо и стекло. Внутри, в центре пирамиды не гробница фараона, но еще более святой центр Сакрарий, капище всех идолов и богов, которых человечество в течение всей своей истории создало. Неужели это новая архитектурная мысль?
Разве это идея – ставить среди гор, среди альпийского пейзажа еще одну микроскопическую горку-пирамиду, это же не равнины Нила, Тигра и Евфрата. Членение самого участка, разбивка и величина дворов определяется одним лишь золотым сечением – вот результаты функционализма. Корбюзье писал: «Для нас ничего больше не осталось от архитектуры прошлых веков, так же мало может нам дать историческое преподавание в школе». Но эта работа Корбюзье заставляет меня открыть после многих лет опять второй том «Истории искусств в древности» (Халдея и Ассирия) Перро и Шипие и извлечь оттуда реконструкцию дворца царя Саргона в Хорсабаде. Оригинал отличается от последователя лишь тем, что он функциональней, и так всегда бывает.
Но когда мы говорим о спирали и пирамиде, мы обязаны вспомнить работу нашего мастера и нашего времени башню Татлина для III Интернационала. В 1920 году в вихре и пламени революции наш советский художник, почувствовавший новый, действительно новый, рождающийся мир и не будучи ни инженером, ни архитектором, создал форму стальной двухспиральной открытой конструкции, которая не одолжена ни у египтян, ни у ассирийцев, хотя, как и всякая органическая вещь, и имеет свои корни в прошлом. Это он создал пафос нового класса, ставшего в авангарде истории.
Конец идолопоклонства – начало советской архитектуры. Я думаю, что на анализе одного из представителей западной архитектуры мне удалось показать, что этот мир с его системой ведет к целям, диаметрально противоположным нашему пути. Мы можем и должны учиться у западной науки, техники, но осторожно с искусством. А архитектура – ведущее искусство. Это старая аксиома, что новая культура, материализуясь в новом искусстве, создавала как свой становой хребет новый архитектурный строй. Система этого строя определялась на первых же этапах развития. На последнем вышеприведенном примере расцвета нового строительства в железе после Великой французской революции мы видим, что те соки, которые дают силу последующему росту, содержатся уже в первом семени.
Мы должны покончить с идолопоклонством и осмотреться на то целое, что накопилось в нашей архитектуре за последние 11 лет, в ее практики, в ее теории. Ближайшая забота – это преодолеть разрыв между тем малоценным, что строится, и тем ценным, что накапливается в неосуществляющихся проектах.
Р. Ѕ. Для нас сейчас уже больше нет национальных фронтов, земной шар делит лишь один фронт – социальный, классовый. Я излагал здесь свои мысли в полной уверенности, что их поймут (и у нас и на Западе) не как выражение утробнонационального шовинизма, но как новый патриотизм людей, строящих культуру нового социалистического отечества. Этому отечеству принадлежит каждый – и негр, и француз, и китаец, и немец, и русский, и мексиканец, каждый, кто становится на его сторону.
Печатается по изданию:
РГАЛИ. Ф. 3145. Оп. 2. Ед. хр. 681
Сегодня состоится доклад о современных методах оформления книги. Я собираюсь читать специальный доклад. Я буду говорить о своей работе. Поскольку я работаю в области полиграфии, это с темой имеет общее. Я не хочу теоретизировать, а хочу на практике разъяснить, что я имел в виду в той или иной работе, том или ином оформлении издания.
Мне трудно сразу начать, ибо я не знаком с аудиторией. Я бродячий художник и прошу многого не требовать.