Сейчас в производстве есть тенденция получать рецепты. <…> Пример – мы раньше писали письма. Письмо ехало, иногда довольно долго, тратили бумагу иногда довольно много. Потом изобрели телеграф. Телеграммы уже передавались по проволоке, не нужно было большого количества бумаги. Затем изобрели телефон не нужно совсем писать. Теперь пойдем дальше. Скоро не будет ни столбов, ни аппаратов, ни проводов – всё будет передаваться по радио.
То же и с книгой. Раньше был только ручной набор, потом и машинный. В линотипе количество материи уменьшается. Теперь уже изобретается наборная машина, которая будет набирать на прозрачной пластинке, на фильме, можно будет печатать с такой пластинки. Набор и клише будут одной вещью. Но есть еще краски, валы. Мы и это преодолеем. Мы пойдем дальше. Будем тискать светом. Сейчас уже делают опыты воспроизводства чертежа синькой, делается негативная копия. Сегодня уже рисунок посредством нашатыря проявляется и печатается. Думаю, что мы достигнем того, что будем печатать непосредственно с пленки. Это в области техники печатания.
Книга в той форме, которая сейчас принята, монолитна в целом, для какой бы цели она ни предназначалась. Нужно найти форму, она связана с материалом. Например, сделать обложку для книги по архитектуре из тонкого материала, который можно было бы мыть, например из целлюлозы. Это гигиенично.
Эль Лисицкий. Художественное оформление книги «Хад Гадья» («Про козочку») 1919. Иллюстрированные полосы
Тема в современном оформлении широкая. Это не формальная игра, а серьезная работа. <…> Мы движемся вперед в области полиграфии ужасно быстро, как ни одно движение. Формы меняются. Это не работа, покрапленная сахарной водичкой. Мы имеем классические образцы. Это есть классика. Можно проследить это в целом ряде явлений.
В 1923 году задался целью издать 13 избранных стихотворений Маяковского[192].
Книга предполагалась типа чтеца-декламатора. Книга предназначалась для лиц, которые заинтересованы в том, чтобы найти то, что им нужно в кратчайший срок. Я не думал об обложке, не думал о фронтисписе, ни о заставках, ни о концовках. Я хотел выполнить задание, чтобы книга была вещью, не как украшение, а как прибор. Применявшийся раньше метод, что сперва делается книга, а потом художник сделает рисунки, неправилен. Это можно сравнить с тем, что столяр сделает стул, а художник разрисует. Художник должен всё делать сам, для того чтобы это было искусство. Я сделал регистр, который отмечал каждый стих отдельным значком, и это сделало книгу утилитарной. Дальше я хотел выполнить задачу такого рода: автор – это поэт стихов, я поэт типографии. Я поставил себе задачу аккомпанировать стихам оформлением. Вот здесь вы видите корабль, сделанный типографским способом.
Эта книга – один из примеров, как мы подошли к оформлению.
Эту поэзию, этот опыт, проделанный мной в определенном направлении, взяли как стандарт для вещей, не относящихся к этому делу. Один голландец сделал проспект для кабелей, использовав этот опыт, сделал, таким образом, это без отношения к изданию. Для технических изданий это не может быть применено, как и вообще для типовых книг.
Вот издание «Антология по живописи», сводка за 1914–1924 годы всяких «измов»[193]. В обложке я старался найти конструктивное построение, с учетом того, что наружность книги – это плакат, нужно поймать глаз. Если выставить в витрине ряд таких одинаковых книг, то получается больше впечатления. В книге я использовал контраст разных знаков, выпуск линеек нарушает замкнутость страницы. Свободно стоящее клише.
После книжки Маяковского по такому же принципу сделал книгу «Путеводитель полиграфической выставки»[194], преследовал цель сделать утилитарное издание.
Последняя работа – каталог нашей выставки в Кёльне. Делалась книга наспех. Я хотел придать ей характер папки – деловая вещь, а не стихи или роман. Это не совсем удалось выполнить. На обложке использован метод конгрева. Монтаж в книге должен придвинуть ее к фильме и соответствовать тексту.
Вот еще обложка, сделанная в 1922 году для американского журнала
Поговорим теперь о том, что касается оформления наборной книги. Мы переходим от толстой книги к летучей, к книге, где фотография и слова должны стать одним целым. Фотография иногда важнее слов. Нужно получить единство между набором и иллюстрацией.
Печатается по изданию: