Прерывистый шепот полностью

Вчера Лена рассказала мне, что одна из ее подруг принесла печенье на занятие в садик; она двадцать минут рассказывала о нем, описывая разные формы и вкусы. Она спросила Михаила, не испечет ли и он для нее печенье, чтобы она тоже могла взять его в группу. Выражение его лица было бесценным. Я представила, как мой огромный муж печет печенье, и мне с трудом удалось сохранить невозмутимость, когда он объяснял Лене, что он не умеет печь. Я и сама не очень-то сильна в кулинарии. Я могу приготовить всего несколько достойных блюд и немного сладостей, но ничего особенного. В детстве бо´льшую часть времени я посвящала балету, но, когда у меня выдавался свободный час-другой, я любила идти на кухню и помогать нашему повару готовить еду. Я никогда не пробовала печь печенье, но это не должно быть так уж сложно. Я беру телефон и отправляю Михаилу сообщение.

14:17, Бьянка: Мне нужно сбегать в магазин. Буду через двадцать минут.

Через минуту дверь кабинета Михаила открывается. Он выходит, направляется на кухню и смотрит на все, что я разложила на стойке. Его взгляд скользит по большой сковороде, которую я застелила пергаментной бумагой, миске с тертым шоколадом и маленькой кастрюльке с огромным куском сливочного масла, которое я оставила растапливаться.

– Ты готовишь печенье для Лены, – говорит он и смотрит на меня. Я не могу разглядеть выражение его лица, но, кажется, он смущен.

Я пожимаю плечами, печатаю на моем телефоне и показываю ему экран.

Не обольщайся. Я делаю это впервые, поэтому не знаю, насколько съедобными они окажутся.

Он кладет палец мне на подбородок и приподнимает мою голову, его голубой глаз наблюдает за мной. Я ловлю себя на том, что сосредоточиваюсь на его губах. Твердые, плотно сжатые. Останутся ли они такими, если я его поцелую?

– Пойдем в магазин, – говорит он и отпускает мой подбородок.

Я провожаю его взглядом, пока он берет ключи и бумажник. Он напоминает мне пантеру – большую, черную и, казалось бы, спокойную, но у меня такое чувство, что за всем этим самообладанием и спокойствием скрывается зверь.

Магазинчик рядом с квартирой крошечный, но мне удается найти все необходимое, а также небольшой набор формочек для печенья и несколько разноцветных съедобных украшений. Михаил молча следует за мной, все время держась на шаг позади. Когда я останавливаюсь в отделе с фруктами и начинаю складывать яблоки и бананы в корзину, он тянется взять ее из моей руки, и наши пальцы соприкасаются. Я медленно отпускаю ручку и провожу по тыльной стороне его пальцев, прежде чем продолжить рассматривать фрукты.

Михаил оплачивает мои покупки и относит пакеты в квартиру. Поставив их на кухонную стойку, я ожидаю, что он вернется к своей работе. Вместо этого он прислоняется спиной к шкафчикам, скрестив руки перед собой, и наблюдает за тем, как я мою руки. Я чувствую его пристальный взгляд на себе все время, пока готовлю тесто. Каждый раз, когда я краем глаза замечаю это, мне приходится перечитывать рецепт. Мне трудно сосредоточиться, зная, что он рядом и наблюдает за мной, но не потому, что я нервничаю, а потому, что мне это нравится.

После того как мне удается замесить тесто, не испортив его, я делю его на две части, кладу половину на столешницу перед собой, а другую немного правее и поворачиваюсь к Михаилу. Я показываю пальцем на вторую половину теста, затем на него и приподнимаю бровь. Он наклоняет голову набок, разглядывая меня, и мне кажется, что уголок его губ слегка приподнимается. Не отрывая взгляда, он отходит от шкафа и встает справа от меня. Когда он рядом, меня переполняет чувство умиротворения, что для меня довольно непривычно. Мне некомфортно с людьми, которых я едва знаю. Мне трудно с ними общаться, и обычно между нами возникает неловкое молчание. Михаила, кажется, не смущает тот факт, что я не могу говорить, возможно потому, что он сам неразговорчив, и молчание между нами вовсе не кажется неловким. Как раз наоборот.

Я отвожу взгляд и начинаю месить тесто, лежащее передо мной, гадая, что он будет делать. Михаил наблюдает за мной с минуту или около того, затем кладет руки на свой кусок теста и повторяет мои движения. У него красивые руки. Большие, сильные, с длинными пальцами, и я не могу не думать о том, каково это – чувствовать их на себе.

Входная дверь открывается под взрывной смех.

– Папочка, папа, а что ты делаешь? – Лена бросается к нам, пока Сиси закрывает за ними дверь. – Можно мне? Можно мне?

– Лена, сначала руки, – Михаил кивает головой на ванную. – И потом ты сможешь испечь печенье вместе с нами.