Я тянусь за своим бокалом, слегка касаюсь нижней части предплечья мужа и поднимаю взгляд.
– Все в порядке, – говорит он. – Почти зажило.
Я снова печатаю в телефоне.
Я показываю ему экран и указываю на его предплечье.
– Мы установили связь стрелка и албанской банды и отправились ловить главаря, чтобы допросить его. Он сопротивлялся.
– Нет, но мы выясним. Вопрос времени.
Интересно, что он сделает с теми, кто заказал стрельбу, и в чем именно заключается работа Михаила в Братве, но, с другой стороны, я не уверена, что действительно хочу это знать.
Вскоре официант приносит нам наши блюда. Я понятия не имею, что я ем. Кажется, это свинина в грибном соусе, и это очень вкусно. Блюдо Михаила тоже похоже на свинину, только нарезанную мелкими кусочками и густо заправленную. Пахнет потрясающе, поэтому я наклоняюсь ближе, накалываю один кусочек мяса на вилку и отправляю в рот.
– Тебе нравится? – На его губах появляется едва заметная улыбка, как будто его забавляет, что я ворую его еду.
Ему следует улыбаться чаще. Я подцепляю вилкой кусочек мяса со своей тарелки и протягиваю ему, гадая, что он будет делать. Михаил смотрит на вилку, потом на меня и наклоняется вперед, принимая предложение.
– Абсолютное совершенство, – говорит он, глядя прямо на меня, и мне кажется, что он говорит не о еде.
На мгновение мне кажется, что он собирается поцеловать меня. То, как он смотрит на мои губы, заставляет мое тело трепетать от возбуждения, но потом он отворачивается. Я делаю что-то не так? Я знаю, что нравлюсь ему. Я вижу, как он смотрит на меня, когда думает, что я не вижу его, – как будто хочет прожечь своим взглядом одежду на моем теле.
Что, черт возьми, творится в твоей голове, Михаил?
Во вторник днем звонит Дмитрий и сообщает, что мы зашли в очередной тупик с албанцами, отчего мое мрачное настроение, в котором я пребываю уже несколько дней, становится еще хуже. Я встаю из-за стола и подхожу к стене с окнами, выходящими на тротуар внизу.
После того как Сиси пришла и забрала Лену с ночевкой, Бьянка отправилась в спортзал, прихватив с собой свои балетки и телефон. Через несколько минут до моего кабинета доносятся тихие звуки классической мелодии. Это было четыре часа назад. Я пытался не обращать на это внимания и заняться какой-нибудь работой, но в голове постоянно всплывают образы ее танца, и я никак не могу сосредоточиться на чем-то другом.
Я также стараюсь избегать ее последние два дня, потому что каждый раз, когда я ее вижу, у меня возникает безумное желание схватить ее, затащить в свою спальню и трахнуть до потери сознания. До того как я женился на ней, я регулярно занимался сексом. Каждая из моих партнерш знала мои правила, главное из которых – никаких прикосновений. Но Бьянка… Я хочу прикасаться к ней везде.
Однако я не уверен, что Бьянка согласилась бы на это. Она выглядела потрясенной, когда увидела мою руку. Это длилось всего долю секунды, и если бы я не был внимателен, то не заметил бы этого, потому что она сразу же взяла себя в руки. Мои грудь и спина в гораздо худшем состоянии, чем руки, и я даже не представляю, как она отреагирует, увидев их. Рано или поздно она увидит меня без рубашки. Может быть, мне стоит начать носить футболки при ней, чтобы она лучше видела мои руки и была хоть как-то подготовлена. Я берусь за край футболки и задираю ее к груди, рассматривая кожу со шрамами, пытаясь смотреть на них глазами Бьянки. Нет, ничто не сможет подготовить ее к этому.
Но как бы ужасно это ни выглядело, ничто не сравнится с моим правым глазом. Нет, этого она никогда не увидит.
Музыка, доносящаяся из спортзала, сменяется медленной рок-балладой, и я не могу подавить в себе желание посмотреть, как она танцует, хотя бы одну секунду. У двери спортзала я стараюсь вести себя как можно тише, открываю ее и прислоняюсь к дверному косяку, чтобы понаблюдать за женой. На Бьянке черные легинсы и топ оверсайз, спадающий с одного плеча. Ее волосы собраны на голове в беспорядочный пучок. Она босая, ее балетки валяются у стены, когда она скользит по комнате, проделывая сложные па и прыжки. Она завершает свое выступление красивым пируэтом.
Я жду, когда Бьянка повернется, но на протяжении нескольких минут она просто стоит и смотрит на стену перед собой, прижав руки к пояснице. Когда она наконец поворачивается, я вижу, что ее глаза покраснели, а по лицу текут слезы. Она вздрагивает, заметив меня, затем быстро отводит взгляд и направляется к своим балеткам. Она морщится каждые пару шагов, все еще прижимая свою правую руку к пояснице. И тут до меня доходит. Причина, по которой ее роли в спектаклях за последние несколько месяцев сократились. Почему она решила покинуть труппу. Я помню, на афише было написано, что это ее последнее шоу. Я думал, это значит, что оно последнее в сезоне. Но это не так.
