Мне требуется несколько больших шагов, чтобы дойти до нее и заключить в свои объятия. Бьянка не сопротивляется, просто обхватывает меня за шею и кладет голову мне на плечо, по-прежнему глядя на меня. Лицо ничего не выражает, хотя слезы все еще текут. Если бы не они и не покрасневшие глаза, никто бы не догадался, что она плачет. Я несу ее в гостиную и сажусь на диван, прижимая к груди. Странно, но мне так нравится, когда ее тело прижато к моему. Сбоку лежит сложенное одеяло, я беру его и накрываю Бьянку, подтыкая ей подбородок и ноги. Она кажется такой маленькой, прижавшись ко мне, как котенок.
Я не знаю, как долго мы так сидим. Наверное, прошло около часа, потому что наступила ночь и в комнате стало темнее. Она так неподвижна, и я начинаю думать, не заснула ли она, но тут ее рука начинает двигаться, рисуя линии на моей груди. Сначала я думаю, что это случайный узор, но потом замечаю, что она повторяет его. Она рисует пальцем буквы, и мне требуется несколько секунд, чтобы понять их значение. Это не так уж сложно, всего два коротких слова, но я все равно жду, пока она повторит рисунок еще несколько раз, чтобы убедиться, что понял все правильно.
Я замечаю тот самый момент, когда Михаил понимает, что я рисую у него на груди, потому что его тело напрягается. На всякий случай я делаю это еще раз и обвожу буквы.
П-О-Ц-Е-Л-У-Й М-Е-Н-Я
Сначала он ничего не делает, но потом я чувствую, как он нежно поглаживает меня пальцем по щеке. Я обхватываю его шею рукой и сажусь на него верхом. На улице ночь, комната погружена в темноту, но через окно проникает достаточно света, так что я вижу, как он наклоняет голову, и в следующий момент его губы прижимаются к моим.
Это не легкий или осторожный, а требовательный поцелуй. Его руки обхватывают мое лицо. Кожа на его ладонях грубая и мозолистая, но то, как он держит меня, словно я некая ценность, заставляет мое сердце трепетать. Я зарываюсь пальцами в его волосы и позволяю его грешным губам поглотить меня, в то время как меня охватывает огонь страсти. Он прерывает поцелуй и начинает осыпать поцелуями мой подбородок, и я прижимаюсь к нему, чувствуя, как что-то твердое упирается в меня, и мое дыхание становится прерывистым. Я тянусь к краю моего топа и снимаю его, затем пытаюсь расстегнуть лифчик, но мои руки слишком сильно дрожат, поэтому я снимаю его через голову.
– Ты в этом уверена, Бьянка? – шепчет Михаил мне на ухо, а затем целует меня в шею.
Он что, с ума сошел? Я представляю себе это уже несколько дней. Я касаюсь губами его подбородка, легонько прикусывая его.
Кажется, будто до этого момента он сдерживал себя, ожидая моего согласия. Он вскакивает с дивана и, подхватив меня на руки, несет в спальню. А я тем временем изо всех сил пытаюсь расстегнуть его рубашку. Мне удается справиться с двумя первыми пуговицами, но их еще как минимум пять, и я не могу сосредоточиться на том, чтобы расстегнуть их все. Вместо этого я просовываю руки в проем, хватаю рубашку за обе стороны и со всей силы разрываю ее. Материал рвется. Пуговицы разлетаются, падая на пол.
Михаил укладывает меня на кровать, снимает с меня легинсы и трусики и начинает расстегивать свои брюки. Слишком медленно. Мне нужно, чтобы он вошел в меня сейчас же, иначе я сойду с ума. Я встаю на кровати и, как только он снимает брюки, снова прыгаю в его объятия, обхватив ногами его талию.
Я еще никогда не была такой смелой с мужчиной. Маркус как-то сказал мне, что мне следует обратиться к психологу, потому что я холодная и бесчувственная. Он был прав. Я никогда не получала настоящего удовольствия от секса ни с ним, ни с кем-то другим. Долгие годы я думала, что со мной что-то не так, потому что ни один из моих партнеров не мог возбудить меня. В отношениях секс был необходим, и я соглашалась на это, потому что от меня ждали этого, и имитировала оргазм.
Фригидная. Я думала, что я фригидная. Очевидно, это не так, потому что я настолько мокрая, что если бы только могла мыслить разумно, то мне стало бы стыдно.
Держа меня за бедра, Михаил поворачивается и прижимает меня спиной к стене. Он что-то говорит по-русски, и, хотя я не понимаю ни слова, от одного только его грубоватого голоса внутри меня все тает. Боже, я так сильно хочу почувствовать его внутри себя, что все мое тело дрожит.
– Моя маленькая балерина, – произносит он, целуя меня в шею. – Было бы намного проще, если бы ты не была такой красивой.
Михаил встает поудобнее и медленно направляет на меня свой член. Он еще даже наполовину не вошел в меня, а я уже содрогаюсь в спазме от его внушительной длины. Когда он полностью погружается в меня, я задыхаюсь и дрожу всем телом. Ощущение его твердого члена внутри и шершавой стены у меня за спиной почти доводит меня до оргазма.
