07:31, Бьянка:
Дверь в спортзал открывается, и оттуда выходит Михаил. Почему на нем снова надета рубашка с длинными рукавами? Никто в здравом уме не носит рубашки с длинными рукавами в июне, и я точно знаю, что у него по меньшей мере около двадцати футболок, не считая тех двух, что я украла. Он заходит на кухню и направляется к холодильнику, даже не взглянув на меня.
– Сиси с Леной придут около трех, так что, если тебе что-нибудь понадобится, просто напиши ей список, и она все купит по дороге. – Он берет бутылку воды, закрывает холодильник и направляется в свою спальню. – Мы можем купить подарок для твоей бабушки в пятницу, если хочешь. – Он смотрит на меня через плечо.
Серьезно? Никакого утреннего поцелуя или чего-нибудь еще? Ну и пошел к черту со своей сдержанностью. Я больше не буду играть в эту игру «горячо-холодно». Хочет притворяться, что прошлой ночью ничего не было? Без проблем. Я могу сделать то же самое.
Я киваю и возвращаюсь к своему телефону.
– Но я хочу, чтобы Бьянка тоже пошла.
Я ставлю коробку со специями, которую привожу в порядок, и смотрю на Лену. Она стоит в дверях, а Михаил, присев перед ней на корточки, застегивает молнию на ее куртке.
– Бьянка, Бьянка, пойдем с нами. Если будешь хорошо себя вести, папа купит тебе пончик. Он всегда покупает мне пончик, если я хорошо себя веду в парке.
Михаил смотрит на меня несколько секунд, но когда я не двигаюсь с места, он поворачивается к Лене.
– В другой раз,
Да, Бьянка занята тем, что убирает на и без того безупречной кухне, пытаясь отвлечься от мыслей о странном поведении своего мужа. Я вздыхаю, достаю телефон и отправляю Михаилу сообщение.
17:13, Бьянка:
Я не ожидала, что температура так сильно упадет. В большинстве коробок, которые Денис принес из моего дома, были платья, летняя одежда и сценические наряды, с которыми я не хотела расставаться. С собой у меня только элегантное пальто, и я планировала попросить Милену упаковать мои вещи, оставшиеся в шкафу.
У Михаила гудит телефон. Он достает его из кармана джинсов, смотрит на экран и начинает печатать. Через секунду мой телефон вибрирует. Правда? Я фыркаю. Нас разделяет меньше десяти футов, а он мне сообщение пишет?
17:14, Михаил:
Я поднимаю глаза и киваю. Пока он идет в свою спальню, я кладу специи обратно в ящик и подхожу к двери, чтобы надеть кроссовки. Лена прыгает вокруг меня, болтая о пончиках, когда я чувствую руку Михаила на своей спине и поворачиваюсь. В другой руке он держит сложенную серую толстовку. Похоже, у него есть кое-что еще, помимо черной одежды.
Я надеваю толстовку с капюшоном, затем оглядываю себя. Край толстовки практически доходит мне до колен, рукава как минимум еще на ладонь длиннее кончиков моих пальцев. Я поднимаю глаза и вижу, что Михаил наблюдает за мной. Он изо всех сил старается сохранить серьезное выражение лица, но его губы плотно сжаты. Он скрещивает руки на груди, прижимает кулак ко рту, качает головой, а потом разражается смехом. Смех гулкий и гортанный, и я не могу оторвать от него глаз. Как он красив, когда смеется.
– Вытяни руки, – говорит он.
Я протягиваю их, и он закатывает мне рукава, сначала левый, потом правый. Он все еще улыбается, и мне хочется снова поцеловать его.
– Бьянка, ты такая смешная в папиной одежде. – Лена хихикает рядом со мной.
Слева от двери есть зеркало, я делаю несколько шагов и смотрю на свое отражение. С трижды закатанными рукавами я выгляжу еще смешнее. Михаил стоит за моей спиной, и наши взгляды встречаются в зеркале. Он больше не улыбается, лишь несколько секунд смотрит на наши отражения, прежде чем резко отвернуться.
– Хочешь, мы сначала заедем в магазин? Купим что-нибудь твоего размера? – спрашивает он, не глядя на меня, и открывает дверь.
На мгновение я задумываюсь. Выгляжу ли я как идиотка? Возможно. Не все ли мне равно? Нет. Я поворачиваюсь, беру Лену за руку и иду к лифту. Надеюсь, это не его любимая толстовка, потому что я оставлю ее себе.
Кажется, я облажался, но не знаю, в чем именно. Бьянка злится на меня с самого утра по непонятным мне причинам. Я провел весь день, пытаясь понять, что сделал не так, и до сих пор не имею ни малейшего представления. Хотя, похоже, худшее уже позади, потому что, когда я взял ее за руку при выходе из здания, она не отстранилась. Однако одарила меня пристальным взглядом прищуренных глаз.
