Самое опасное в Сергее то, что бо́льшую часть времени он вовсе не выглядит сумасшедшим. У него ясный взгляд, контролируемые движения, ровный голос, и тому, кто наблюдает за ним со стороны, он покажется вполне уравновешенным человеком. Пока он не начнет убивать людей. Даже сейчас, если бы не оружие, разбросанное по столу, единственный, кого можно было бы увидеть, – это привлекательный парень лет тридцати. Беззаботный. Просто болтает, как будто его ничто не беспокоит.
– А как насчет снотворного? – спрашиваю я.
– Тебе не кажется, что я уже это пробовал? – Он вздыхает и продолжает чистить пистолет. – Не помогает. Ничего, мать твою, не работает.
– А ты не думал уйти? Покинуть Братву и уехать на какой-нибудь необитаемый остров или еще куда-нибудь?
– Да мне бы это не подошло. Без работы я бы, наверное, совсем свихнулся.
И да хранит нас всех Господь, если это когда-нибудь случится. Если в какой-то момент Сергей все-таки сорвется, кому-то придется усыпить его, как бешеного пса.
– Как насчет того, чтобы поменяться с Павлом? Ты мог бы работать в клубах. Там меньше стресса.
Он поднимает на меня глаза и разражается хохотом.
– Ты можешь представить, как наш безупречный Павел будет вести переговоры с людьми Мендосы? Не пойми меня неправильно, Павел отлично справляется с работой в клубах, но Мендоса съел бы его живьем. Мы потеряли бы миллионы.
Скорее всего, так бы и произошло. Мне до сих пор трудно это понять, но Сергей исключительно хорош только в своем деле. Похоже, для того чтобы вести хороший бизнес с неуравновешенными людьми, нужно иметь собственного психа, который говорит на их сумасшедшем языке.
– А что насчет сегодняшней встречи с его людьми? – спрашиваю я. – Справишься с этим или мне пойти вместо тебя?
Он поднимает на меня глаза и улыбается.
– Ты ненавидишь встречи.
– Да, но это приказ пахана. – Я пожимаю плечами. – Так что?
– Будет лучше, если ты пойдешь. Я не уверен, что мой измученный бессонницей мозг сможет сейчас вывезти такое количество дерьма. Роману не нравится, как я выражаю свое недовольство.
– Например, попытка отрубить Шевченко руку, когда он попросил более выгодных условий?
– То, что он просил, все равно что кража. – Сергей лезет под стол, достает большую, тяжелую на вид металлическую коробку и ставит ее на стол. – Знаешь, что делают с ворами в некоторых странах? Им отрезают руки. Мне нравится подобная практика.
Почему я ни капли не удивлен? Я смотрю на часы.
– В таком случае я лучше пойду.
Сергей кивает.
– Не позволяй им сбить тебя с толку. Мы уже определились с расценками и объемами на этот квартал, я пришлю тебе цифры.
– Хорошо. – Я встаю. – Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится. И пожалуйста, начни отвечать на звонки Романа.
– Конечно. – Он пожимает плечами, открывает крышку коробки и достает что-то, напоминающее небольшой гранатомет.
– У тебя ведь нет танка, спрятанного в гараже?
– Танк? На кой хрен мне держать танк в гараже?
– Да так. Мне просто интересно.
– Если тебе нужен танк, я могу попросить Луку. У него все самое лучшее.
– Лука Росси? – Я смотрю на него. – Если Роман узнает, что ты покупаешь оружие у итальянцев, добром это не кончится. Ты же знаешь, мы договорились с Душку об эксклюзивной покупке оружия.
– Собственное оружие я могу покупать у кого захочу, Михаил, – ухмыляется он. – Но будет лучше, если Роман об этом не узнает. Он, скорее всего, закатит скандал; ты же знаешь, какой у меня брат истеричка.
Я качаю головой.
– Звони мне, если тебе что-нибудь понадобится.
– Обязательно. Дай мне знать, если передумаешь насчет танка.
Вернувшись к своей машине, я звоню Сиси, затем Денису, а потом отправляю сообщение Бьянке.
21:19, Михаил:
После этого я звоню Роману, чтобы сообщить ему новости о Сергее, кладу телефон на приборную панель, завожу машину и ругаюсь. Единственное, что я ненавижу больше деловых переговоров с нашими поставщиками, так это клубы.
Когда я около полудня выхожу из здания школы, меня уже ждет Михаил у своего чудовищного внедорожника. Он стоит, облокотившись на капот, скрестив руки на груди, и выглядит грозно и сексуально в своем полностью черном костюме и очках-авиаторах. Его небрежная поза говорит о том, что ему наплевать на все на свете, но меня не проведешь. Михаил в курсе всего, что происходит вокруг него. Я заметила, что, куда бы он ни пришел, он оценивает окружающую обстановку, взвешивая возможные угрозы поблизости. Он как будто все время ждет, что кто-нибудь выскочит из кустов и начнет стрелять.
– Как прошло занятие? – спрашивает он, когда я подхожу.
