Прерывистый шепот полностью

– Может быть, – говорю я одними губами и делаю это снова.

– Папочка, папа! – Лена вскакивает с маленькой скамейки справа от нас и бросается Михаилу на руки. – А теперь мы можем пойти и купить моего попугайчика, папочка?

Михаил вздыхает и целует ее в лоб.

– Да.

По дороге домой мы заезжаем в зоомагазин, и Лена выбирает маленького голубого попугайчика. Пока Михаил спрашивает у продавца рекомендации по кормлению, мы с Леной подходим к стеллажу слева и выбираем игрушки для птиц. Дверь в магазин открывается, и внутрь вбегают два мальчика возраста Лены, а за ними их мама, они бегут к аквариумам, выставленным на стене.

– Мамочка, я хочу золотую рыбку! – кричит один из мальчиков.

– Я не хочу золотую рыбку. Я хочу черную, как Бэтмен! – восклицает другой. – Золотые рыбки для девчонок.

Когда мы выходим из магазина, они все еще ссорятся из-за рыбки, и, пока мы идем к машине, я смотрю на Лену, которая вдруг притихла. Я ожидала, что она будет рада покупке, но она не произносит ни слова, пока Михаил ставит клетку с птицей на заднее сиденье и пристегивает Лену ремнями безопасности к ее автокреслу. Странно, обычно она болтает без умолку.

Когда все мы находимся внутри и Михаил тянется, чтобы завести машину, Лена наконец произносит:

– Папочка! А где моя мамочка?

Рука Михаила замирает с ключами на полпути к замку зажигания. Он делает глубокий вдох, затем поворачивается и берет ее маленькую ручку в свою.

– Твоя мама сейчас с ангелами, зайка.

– Почему?

– Она… она была больна, Леночка.

– Как папа Чарли?

– Да, зайка. Как папа Чарли.

Я протягиваю руку и кладу ее на бедро Михаила. Ему тяжело. Я вижу это по тому, как он сжимает руль другой рукой, костяшки его пальцев побелели от напряжения.

Лена мгновение смотрит на меня, затем поворачивается к Михаилу:

– У Чарли теперь новый папа. А Бьянка – моя новая мама?

У меня перехватывает дыхание, в то же время я чувствую, как тело Михаила замирает под моей рукой. Мы никогда не говорили о том, как Лена должна называть меня. Я предполагала, что это будет просто «Бьянка», но не учла тот факт, что девочка еще слишком мала, чтобы понять. Судя по слегка растерянному выражению лица Михаила, он тоже этого не ожидал. Хотя и стоило.

– Помнишь, мы говорили об этом? Что папа и Бьянка поженятся и мы будем жить все вместе?

– Да, папочка. Новый папа Чарли тоже живет с ними.

Мы должны были предположить, что «папина жена» для нее все равно что «мама». Я всегда хотела иметь детей, но мне казалось, что это произойдет не скоро. Думаю, я не стану возражать, если Лена начнет называть меня мамой. Я на мгновение задумалась. Нет, я совсем не против. Более того, мне нравится эта идея. Если, конечно, Михаил не возражает.

– Ну, Леночка, это… – начинает Михаил, но я сжимаю его бедро, и он поворачивается ко мне.

– Ты можешь сказать «да». Если ты не против.

Он ничего не говорит, просто смотрит на меня. Может, ему не нравится, что Лена считает меня своей новой мамой. Осознание этого причиняет боль, но я стараюсь не показывать этого.

– Ты не обязан. Я просто… – Я вздыхаю. – Все в порядке. Мы можем попытаться объяснить ей это.

Михаил протягивает руку, касается моей щеки и наклоняется вперед.

– Лена никогда не говорила о своей матери, и… – он закрывает глаза и ругается, – я облажался. Я думал, она поняла. Она слишком маленькая. Я должен был постараться объяснить ей получше. Нам с тобой следовало сначала поговорить. Я не могу просить тебя об этом, Бьянка.

– Ты хороший отец, и ты ничего не испортил, – знаками показываю я и касаюсь его руки. – И я не против, чтобы Лена считала меня своей новой мамой.

– Тебе двадцать один, детка. – Михаил хмурит брови.

– Моя мама родила Анджело, когда ей было девятнадцать. Это нормально.

– Ты уверена?

Я наклоняюсь и прижимаюсь к его губам.

– Да, – шепчу я ему в губы и целую его.

Я стою, облокотившись на кухонную стойку, и просматриваю в телефоне последние данные касательно моей работы, когда входит Бьянка. Я поднимаю глаза, и у меня на мгновение замирает дыхание. Она одета в длинное черное платье, облегающее верхнюю часть ее тела и ниспадающее до земли многочисленными слоями шелковой ткани. С волосами, заплетенными в тугую косу, она выглядит так, будто сошла со страниц модного журнала. Бьянка замечает, что я смотрю на нее, улыбается и дважды оборачивается, отчего шелковая ткань развевается вокруг нее, открывая черные туфли на шпильках и стройные ноги через глубокий разрез сбоку. Я не могу отвести от нее взгляда.

– О чем ты думаешь? – жестами спрашивает она.

Я не способен мыслить рационально, и единственное, что у меня сейчас в голове, – это она, обнаженная, в моей постели.

– Ты зажгла огонь в моей душе, солнышко, – шепчет Михаил по-русски.