Она ухмыляется, подходит ко мне и начинает вырисовывать пальцем вопросительный знак на моей груди.
– Это значит: «Ты разожгла огонь в моей душе,
Ее губы растягиваются в улыбке, Бьянка берет меня за руку и ведет к двери. Она продолжает улыбаться в машине, пока мы выезжаем из гаража, и я гадаю, что может быть у нее на уме, когда она наклоняется и шепчет мне на ухо:
– Я без… трусиков.
Машину заносит, но я ухитряюсь выровнять ее, едва не задев бетонный столб на обочине. Теперь, когда все под моим контролем, я поворачиваюсь к Бьянке и вижу, что она откинулась на спинку сиденья с самодовольной усмешкой на лице.
На просторной ухоженной лужайке установлены четыре больших шатра. По меньшей мере две сотни гостей толпятся вокруг длинных столов, накрытых белой тканью, болтают друг с другом и смеются над, вероятно, убогими шуточками. Большинство из них – итальянцы. Некоторых я запомнил с нашей свадьбы. Есть даже несколько политиков. Определенно, интересная компания собралась.
В центре самой большой группы стоит маленькая хрупкая женщина в ядовито-зеленом платье и со странной колючкой на ее седой шевелюре. Необыкновенно привлекательный парень – вероятно, лет двадцати пяти – обхватил своей рукой ее талию и что-то шепчет ей на ухо.
Бьянка сжимает мою руку, я смотрю на нее и вижу, что она широко улыбается, указывая головой на женщину в зеленом платье. Полагаю, это и есть знаменитая Нонна Джулия.
Мы подходим к группе, и я обращаю свое внимание на каждого, кто попадает в поле моего зрения, отмечая все, что хотя бы отдаленно кажется подозрительным. Не люблю столпотворения, но и не фанат открытых пространств. И то и другое создает угрозу безопасности.
Бабушка Бьянки оборачивается и, заметив нас, хихикает от восторга, как маленькая девочка, а затем спешит к нам. Ее юный спутник следует за ней по пятам.
– Бьянка! Ты опоздала! – Она целует Бьянку в обе щеки, затем поворачивается ко мне. – Я вижу, ты привела своего мужа. Красавец. Высокий. Подтянутый. – Она слегка наклоняется, внимательно рассматривая меня. – Правильный выбор, тесоро[1].
Очевидно, что она не только сумасшедшая, но и слепая. Я киваю.
– Я рад, что вы одобряете, миссис Манчини.
– О боже, нет. Зови меня просто Нонна. Миссис Манчини звучит так, будто я какая-то старуха. И вообще, я развелась два месяца назад, – говорит она, отмахиваясь от молодого человека, стоящего рядом с ней. – Иди перекуси чего-нибудь, Тони. Я найду тебя позже.
Парнишка кивает и уходит, не задавая лишних вопросов.
– Я наняла его специально для сегодняшнего дня. Молодые люди стоят дорого, но это того стоит. Бруно скоро умом тронется. – Она широко улыбается, и я думаю, не сошла ли с ума она.
Бьянка достает свой телефон, набирает текст и отдает его Джулии, которая смотрит на экран, а потом на Бьянку.
– Конечно. А что, ты имеешь что-то против жиголо? Это честная работа. О, вот и Лука Росси. Жаль, что он уже женат. Такой прекрасный представитель мужского пола. – Она прищуривает глаза. – Это Франко с ним? Я слышала, он развелся с женой в прошлом месяце, так что сезон открыт. Я пошла.
Я смотрю на Бьянку, которая качает головой, наблюдая, как ее бабушка направляется к мужчине, предположительно Франко.
Мы выбираем один из чудом освободившихся столиков, расположенный в стороне, и молча наблюдаем за толпой. Официант приносит нам наши напитки, и Бьянка тянется к моему бокалу, переставляя его с правой стороны на левую. Думаю, она сделала это машинально, поскольку выглядит слишком сосредоточенной, выбирая канапе с тарелки перед нами. Должно быть, она заметила, что я не ставлю напитки в мою слепую зону. Странно, но, видимо, ее совсем не волнует, что у ее мужа только один глаз. Я прекрасно знаю, в каком ужасном состоянии мой правый глаз, поэтому все равно жду, что однажды, проснувшись у меня на руках и посмотрев на меня, она отшатнется. Но она просто улыбается и снова засыпает еще на несколько минут. Моя Бьянка не любит просыпаться рано утром.
Вокруг много мужчин, и моя жена выглядит сегодня особенно желанной в своем платье. И под ним у нее ничего нет.
Я хватаю ее стул и придвигаю его ближе к себе.
– Детка, – наклоняюсь, чтобы прошептать ей на ухо, – сядь ко мне на колени.
Я смотрю на Михаила, приподнимаю бровь, затем встаю и становлюсь между его ног. Он постукивает себя по левому бедру и пристально смотрит на меня, словно бросая мне вызов. Михаил никогда ничего не делает просто так, и мне любопытно, что он задумал, поэтому я поворачиваюсь и сажусь ему на колено.
– Довольно много народу. Твоя Нонна пользуется популярностью, – говорит он.
