Часть меня, большая часть, хотела думать, что все, что должно было произойти в его спальне, являлось лишь началом. Чего-то большего и прекрасного, что я позволила бы сердцу набраться смелости пожелать.
— Ты такая чертовски крошечная. Миниатюрная. Идеально ложишься в мои руки, — его рука сжала мою задницу. Я застонала, прикусив нижнюю губу. — Создана для меня, — дрожь пробежала по спине от его слов.
— Пожалуйста, Марш, — прошептала я.
— Мне нравится, как ты шепчешь мое имя. Так чертовски сладко. Как один из тех десертов, которые готовишь, — поддразнил он.
— Маршалл, — фыркнула я.
Он по-волчьи улыбнулся мне, приближаясь к большой кровати.
Эта штука была огромной, намного больше, чем «королевская», стоящая в спальне моей квартиры. Для такого парня, как Маршалл, логично иметь большую кровать. Он сам был большим. И судя по тому, что я чувствовала, уютно устроившись на нем, такой он везде.
Вместо того чтобы швырнуть меня на матрас, он сел. Посадил к себе на колени. Прежде чем я смогла придумать, что сказать, его губы коснулись моих, воспламеняя то, о существовании чего я и не подозревала. Он не позволил придвинуться ближе, оставив некоторое пространство между нами. Я застонала. Разочарование росло с каждым движением языка, и когда его рот наконец коснулся моей шеи, отчаянное желание большего защекотало основание позвоночника, разлившееся по венам. Я была готова плакать, умолять о большем.
— Марш. Маршалл… Мне нужно…
— Шшш, — прошептал он. — Я знаю, что тебе нужно, — боже, уверенность в его голосе была такой чертовски сексуальной, такой манящей. Я чуть не кончила. — И собираюсь заставить тебя почувствовать себя так хорошо, Печенька. Пожалуйста, скажи, что все в порядке. Скажи, что хочешь, чтобы я доставил тебе удовольствие. Пожалуйста, позволь быть тем, кто заставит тебя рассыпаться в прах, — взмолился он глубоким голосом.
Я вздрогнула.
— О боже, — киска сжалась. Ей определенно нравилось, как непристойно он говорил. — Я чувствую себя такой опустошенной, — захныкала я, не в силах удержаться.
— Черт, — процедил он сквозь зубы. Мужчина передо мной выглядел почти на грани. — Опустошенной? — он повторил на октаву ниже. — Мы не можем этого допустить. Скажи, малышка. Будь моей хорошей девочкой и скажи, что хочешь, чтобы я доставил тебе удовольствие.
— Сделай так, чтобы мне было хорошо, Марш. Пожалуйста, красавчик, мне это нужно. Прикоснись ко мне. Наполни меня, — настаивала я, отстраняясь, хотя каждое нервное окончание в теле протестовало.
— Ты, блядь, убиваешь меня, знаешь это? — процедил он сквозь зубы.
Прежде чем я успела сказать что-нибудь еще, его руки покинули мое тело. Я с удивлением наблюдала, как он потянулся и стянул майку через голову.
Оставив себя наполовину голым.
Святая мать Будды.
— Красивый, — прошептала я, пока глаза впитывали все происходящее. Полуголый, он, несомненно, был самым горячим парнем, которого я когда-либо видела в жизни. В том числе в журналах, фильмах или на обложках книг.
Плечи у него были широкие и сильные. Мышцы напрягались и расслаблялись под моим пристальным взглядом. Веснушки разбросаны по светлой загорелой коже, что заставило задуматься, бегал ли он когда-нибудь без рубашки. А если бы это сделал, позволил бы намазать его солнцезащитным кремом? Мои глаза опустились ниже, медленно осматривая это зрелище. Жесткие темные волосы идеально обрамляли грудь. Их немного, но, как я знала, те будут прекрасно ощущаться при трении о мою кожу. Пальцы чесались от желания прикоснуться к нему.
— Ты такой… — я облизнула губы. — Как скульптура. Могу я… могу прикоснуться к тебе? — спросила я, когда наши взгляды встретились.
Я наблюдала, как его кадык подпрыгнул, прежде чем тот дернул головой в натянутом кивке. Не сводя с Маршалла глаз, я переместила руки на его запястья и медленно, легкими касаниями, скользнула вверх по предплечьям к локтям. Было что-то такое в том, как изменилось выражение его лица. Он пытался оставаться неподвижным. Мне нравилось, как мурашки пробегали по коже под подушечками пальцев. Они поднимались все выше и выше по рукам. Его нос раздулся, а глаза потемнели, когда мои руки легли на изгиб его бицепсов.
— Ты твердый, — я поморщилась. — На ощупь, — я смущенно закрыла глаза. Боже! Я ужасна в этом. — Я имею в виду сильный. Мышцы… — мне показалось, что лицо покраснело как свекла, но он, похоже, не возражал.
Его лоб опустился ниже и прижался к моему.
— Черт, ты такая забавная, — голос Маршалла заурчал от нежности, заставляя меня открыть глаза и встретиться с ним взглядом.
— Это хорошо или плохо? — тихо спросила я и увидела, как его взгляд смягчился, когда руки обвились вокруг меня, легли на поясницу и, казалось, притянули ближе.
