Каким-то образом это даже работает, и мне некомфортно, поскольку их глаза прикованы ко мне, когда я отвечаю на их вопросы о своей карьере. Я прислушиваюсь к совету Зейда и рассказываю обо всем туманно и поверхностно, однако подбираю красивые слова, чтобы моя жизнь казалась интереснее, чем есть на самом деле. Даже Зейду, похоже, трудно отвести от меня взгляд, и эта мысль придает мне немного уверенности.
Но внутри у меня такое чувство, будто мой желудок – черная дыра, сжимающая мои внутренности, словно скомканный лист бумаги.
Несколько раз за этот час Зейд обнимает меня за талию и прижимает к себе, его хватка крепкая и успокаивающая. Эти небольшие прикосновения становятся якорями, возвращающими мне самообладание и напоминающими, что я не одна.
Марк появляется словно из воздуха, присоединившись к двум парам, стоящим около Зейда, и слушает его рассказ о каком-то взаимодействии, которое он имел с другим сенатором. Полагаю, история должна быть смешной, поскольку обе пары смеются, но я едва могу понять из нее хоть слово.
– Зак! Аделин! Я так рад видеть, что вы приехали, – бурно объявляет Марк, прерывая рассказ Зейда.
Кажется, ему все равно. У меня складывается впечатление, что эта история была полностью выдумана.
Похоже, я не единственная, кто умеет врать.
– Марк, – радостно восклицаю я, как будто лицо этого человека доставляет мне хоть какое-то удовольствие. Он покупается, пожимает руку Зейду и тепло обнимает меня.
Или предполагается, что это должно было быть тепло. Его объятия напоминают объятия хладнокровной рептилии.
Рядом с Марком, судя по всему, его жена. Пожилая женщина с красивыми крашеными волосами цвета спелой вишни, красной помадой в тон и черным платьем, которое, кажется, просто висит на ее хрупком теле.
Она растягивает губы в красивой улыбке, когда Марк представляет ее нам с Зейдом. Меня раздражает то, что он не называет ее имени, а говорит лишь «моя жена». Будто она всего лишь его собственность, а не человек со своей собственной, мать ее, личностью вне брака с этим жалким типом.
– Рада знакомству, Аделин. Я Клэр, – говорит она, сжимая мою руку в легком рукопожатии.
Она представляется и Зейду, и дьявол делает шаг вперед и целует ее руку, притягивая к себе ее взгляд.
Это ни в коем случае не было пошлым. Но что-то в этом жесте выглядело успокаивающе, словно он давал ей обещание, о котором она даже не подозревала.
Улыбка Клэр ослабевает, и она осторожно высвобождает свою руку из хватки Зейда. Кажется, никто, кроме меня и моей тени, не заметил, как ее рука сжалась в кулак, чтобы унять дрожь.
Она нервничает. Боится. И каким бы ни был этот момент с Зейдом, он потряс ее.
Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что эту женщину обижают. Мой взгляд неуловимо обшаривает ее тело, но высокая шея, длинные рукава и длинное платье скрывают его. Это красивое платье, но оно явно предназначено для того, чтобы прятать синяки, которые, я не сомневаюсь, покрывают ее кожу под шелковистой тканью.
Две другие пары отходят в сторону, понимая, что Марк теперь ожидает приватной беседы.
– Мне нужно поздороваться еще с несколькими гостями, но, пожалуйста, я настаиваю, чтобы вы встретились со мной в моем кабинете примерно через час и выпили со мной. Мой дворецкий, Марион, будет рад показать вам дорогу, когда придет время.
Зейд улыбается, выглядя расслабленным. Может быть, потому что я уже знакома с чудовищем, обитающим у него внутри, однако я чувствую под его напускной непринужденностью намерение.
– Конечно, с удовольствием, – спокойно отвечает Зейд.
– Отлично! – восклицает Марк, широко улыбаясь. – И Аделин, я с нетерпением жду возможности поболтать с тобой о твоей прабабушке.
Он улыбается в последний раз, бросая на меня долгий взгляд, прежде чем отбыть с Клэр на буксире.
Зейд не ошибся. Этот человек определенно эксплуатирует единственную мою слабину – раскрытие убийства Джиджи. И что-то подсказывает мне, что он будет дразнить меня этой информацией, пока не получит все, что хочет.
Проблема в том, что я не знаю, чего он от меня хочет. Но что бы это ни было, в глубине моей души я чую, что оно способно оборвать мою жизнь.
