Преследуя Аделин полностью

– Конечно, нет, – успокаиваю я, крепче прижимая его к себе. – То, что у нее украли жизнь. Ее семью и друзей. А потом поместили в невероятно ужасную и поганую ситуацию. Это худшее, что могло с ней случиться, – мой голос срывается на последних словах, и мне требуется минута, чтобы собраться. – Но смерть? Смерть – не худшее, Зейд. Она кричала, потому что боролась с жизнью, которую ее заставляли терпеть, тем единственным способом, который знала. Обрывать ее жизнь – было не их правом. Но они все равно сделали это, и я… я надеюсь, что они будут страдать за это. Но после того, что они с ней сделали, я знаю, что сейчас она более спокойна, чем если бы была жива.

Он молчит, и я не уверена, стало ли ему хуже или лучше от моих слов. Но я сказала ему то, во что верю. Иногда людям просто не суждено пережить подобную травму. Они становятся оболочкой того, кем могли бы быть. Сломанной и каждый день сражающейся за то, чтобы не умереть.

Думаю, если бы она осталась в живых, она смогла бы научиться быть счастливой снова. Я считаю, что каждый, кто страдает от своих внутренних демонов, может отыскать это чувство. Мы все способны на это. Но иногда какие-то невидимые силы забирают эту способность из чьих-то рук, и, возможно, это означает, что им суждено найти свое счастье в загробной жизни.

Я отстраняюсь от Зейда. Его голова опускается, и он выглядит почти разочарованным. Он встает и поворачивается к двери, но не успевает сделать и двух шагов, как я хватаю его за руку и тяну обратно.

Он оглядывается на меня, молчаливый и растерянный.

– Я все еще ненавижу тебя, – мямлю я, чувствуя на языке привкус лжи. – Но хочу, чтобы ты лег ко мне, Зейд.

Я откидываю одеяло, приглашая его забраться под него. Мне стоит огромных усилий отвести от него взгляд, пока он сбрасывает ботинки и укладывается в постель рядом со мной. Он подчеркнуто остается поверх одеяла, и я немного обижаюсь на него за это.

Я нервничаю. До этого момента каждая наша с Зейдом встреча была для меня навязанной. А теперь, когда я сама позволила ему находиться здесь, не знаю, что делать.

– Почему ты был на моем балконе? – выпаливаю я.

Он усмехается, поворачиваясь ко мне лицом, побуждая меня сделать то же самое. Нехотя я перекатываюсь на бок и стараюсь не потерять сознание от столь близкого присутствия этого мужчины.

– Я хотел понаблюдать за тобой, – признается он. А потом с сухим смешком добавляет. – В спокойствии.

Я фыркаю.

– Ну прости, что помешала твоему маньячеству. В следующий раз я буду позировать.

Я никогда не признаюсь, что от его ответа у меня побежали мурашки по коже. Ледяные, и одновременно обжигающе-горячие. Он ухмыляется, и мне становится грустно от того, что эта улыбка не касается его глаз.

– Буду признателен, – рассеянно бормочет он.

Его глаза обводят мои изгибы, словно они – Священное Писание, а он – грешник, который ищет доказательства Бога, которого больше не слышит.

– Тебе нужно уединение от меня, и в то же время ты хочешь быть рядом. Звучит как брак, – бесстрастно замечаю я.

– Так и будет.

Отрицать это – инстинкт. Я все еще этого желаю и делаю так в своей голове. Но не озвучиваю это. Не сегодня.

Поэтому я проглатываю слова и позволяю ему помечтать.

Мы погружаемся в тишину, однако она пронизана грустью, виной и гневом. Он кипит в своих эмоциях, как пчеловод, окруженный пчелами. Они жалят меня, и от этого моя кожа горит.

– Поцелуй меня, – шепчу я. Только бы это помогло облегчить жжение в нас обоих.

Он не двигается, и моя храбрость ослабевает, поэтому я наклоняюсь вперед и делаю этот шаг за него.

Я захватываю его губы в свои, наслаждаясь другим видом огня, который расцветает от наших соединенных губ. Он без колебаний целует меня в ответ, неспешно. И хотя он не менее страстен, ему не достает его обычной свирепости.

И это то, чего мне не хватало до сих пор.

Почти в отчаянии я покусываю его нижнюю губу, а затем засасываю ее в рот. Его руки крепко сжимают меня за талию, и на мгновение мне кажется, что он едва не отталкивает меня.

Но потом он ломается, его решимость рушится, и наконец-то – наконец-то – он начинает наслаждаться моими губами. Пробует меня, словно слизывая мороженое из рожка.

Мои руки погружаются в его волосы, изучая мягкие пряди, а его собственные одаривают мое тело той же радостью, проскальзывая под одеяло и исследуя мои изгибы. Его язык сражается с моим, создавая торнадо страсти и миллион сдерживаемых эмоций.

Одеяло кажется тяжелым и душащим на моем теле, но, когда я пытаюсь высвободиться, Зейд захватывает меня еще глубже. Я отстраняюсь от него, и он следует за мной, делая побег бесполезным, поскольку от его губ невозможно отказаться.

– Отпусти меня, – выдыхаю я между его покусываниями.

– Мы не будем заходить дальше, Адди, – решительно заявляет он.

– Почему? – спрашиваю я, и логическая часть меня восстает против этого глупого вопроса. Я должна испытывать облегчение.