Я чувствую столько власти в кончиках своих пальцев, что не могу даже представить себе, сколько ее было бы у меня, если бы я его любила.
С каждым сантиметром его кожи я становлюсь все более дрожащей и влажной. Это несправедливо, что кто-то может быть таким совершенным, но при этом таким искалеченным и покрытым шрамами, как он. Если уж на то пошло, то очевидное насилие, которое перенесло его тело, делает его еще более аппетитным.
Я задыхаюсь, когда стягиваю с него штаны; его твердый член заметно выпирает из джинсов. Сколько бы раз я его ни видела, он не становится менее пугающим.
Разве что однажды я вдруг приму смерть от его члена.
Когда он полностью обнажен, я делаю большой шаг назад и оглядываюсь вокруг. Смотрю на него под всеми углами, которые предлагают мне зеркала, точно так же, как он глазел на меня.
Мощные бедра, упругая круглая задница, очерченная спина, в которую так и хочется вжаться, и самый красивый член, который я когда-либо видела.
Мне хочется убежать. Далеко-далеко.
Этот мужчина погубит меня после сегодняшнего. Я чувствую этот вкус на своем языке.
– Ты боишься? – спрашивает он еще одним темным шепотом. Он смотрит на меня с выражением, которое я не могу прочитать.
– Да, – честно отвечаю я.
Он улыбается, и от этого зрелища я чуть не падаю на колени.
Это неправильно – то, насколько он красив. Он определенно гребаный дьявол. Сейчас я уверена в этом больше, чем когда-либо.
– Тебе стоит бояться, – говорит он, и в его голосе слышится опасность.
Я делаю еще один шаг назад, но он не пытается меня остановить.
– Встань на колени, маленькая мышка, – мрачно приказывает он.
Я замираю, не зная, стоит ли мне послушаться его или включить здравый смысл, который я утратила где-то по дороге Дома Зеркал, и бежать прочь.
– Не заставляй меня просить дважды, – рычит он, его лицо становится суровым. Он наклоняет челюсть и смотрит на меня.
Опасность в его облике пугает меня, и мои соки увлажняют бедра сильнее.
– Я не хочу, чтобы ты просил меня, – медленно произношу я. В его глазах на короткую секунду мелькает замешательство, и тогда я показываю ему, что именно я имею в виду.
Я разворачиваюсь и бегу.
Но он слишком быстр. Его рука вылетает вперед и хватает меня за волосы, дергая назад.
Я вскрикиваю, теряя равновесие. Ему удается развернуть мое тело так, что я больно приземляюсь на колени. Как мы оба того и хотели.
– Тебе нравится, когда я заставляю тебя? – рычит он, дергая мою голову, и я поднимаю на него глаза.
Его член касается моей щеки, предупреждая меня о том, что будет дальше.
– Тебе нравится быть плохой девочкой, да? Нравится бросать мне вызов, потому что тебе нравится, когда я тебя пугаю. Ты глупая девчонка, играющая с огнем, – дразнит он с жестоким оскалом.
От того, что он держит меня за волосы, на глаза у меня наворачиваются слезы. Жгучие, как инферно ярости и похоти в его глазах. И если бы я не знала, я бы решила, что за моей спиной пылает пламя, отражающееся в его немигающих глазах.
– Скажи мне, маленькая мышка, тебя когда-нибудь трахал такой мужчина, как я?
– Лучше тебя, – шиплю я; во мне вновь пробуждается дремлющая ненависть к нему.
Что-то очень темное и опасное заволакивает его глаза. Он вскидывает эту чертову бровь, и я тут же съеживаюсь.
Это была ложь. Мы оба знаем это.
«Хорошие девочки не лгут», – первое правило, которое я выучила, когда меня отдали в католическую школу в детстве.
Второе: «не доверяй дьяволу и не поддавайся его влиянию». Но они забыли упомянуть, что не стоит злить его, если ты уже в его власти.
Может быть, потому что это просто здравый смысл.
У меня дрожат губы, я ругаю себя за то, что была так глупа. Под поверхностью все еще бурлят горечь и неверие. Я не знаю, почему я решила, что смогу позволить ему доминировать и трахать меня, не оказывая сопротивления в ответ.
Он убьет меня раньше, чем я смогу полюбить его.
– Открой свой гребаный рот, плохая девчонка. Сейчас же, пока я не задушил тебя своим членом.
На этот раз я слушаюсь. Как только я размыкаю губы, он проталкивает член прямо к задней стенке моего горла.
Он шипит сквозь зубы, а затем издает еще одно дикое рычание. Я скулю, но захлебываюсь, когда он вгоняет свой член еще глубже. Он – твердая сталь, обтянутая шелковистым атласом, но гладкость мало помогает облегчить боль.
Он слишком толстый и длинный для моего маленького рта.
Мои глаза мгновенно наполняются слезами, и они проливаются, когда он продолжает проталкивать себя глубже. Инстинктивно я хватаюсь руками за его мощные бедра, сопротивляясь.
Быстро, словно змея, он перехватывает оба моих запястья одной рукой, пока другой в это время продолжает держать мою голову. Он поднимает мои руки выше и прижимает их к своему животу. Будто я женщина, поклоняющаяся самому дьяволу, – на коленях и со связанными руками.
– Это то, чего ты хотела, верно? – рычит он. – Так соси. Сейчас же.
И я делаю так, как он говорит, если это поможет смягчить его. Я старательно сосу, надув щеки и водя языком по толстой вене на нижней поверхности его члена.
– Да, детка, – выдыхает он, наконец позволяя мне расслабиться.
