Осознав, что я делаю, я выпускаю его губы, пытаясь отстраниться от него. Его рот – это наркотик, и, как и настоящий, он заставляет меня принимать невероятно глупые решения.
Он не отпускает меня и вместо этого возвращает это чувство снова. Он втягивает мою губу и резко прикусывает. Я задыхаюсь от боли, позволяя ему проникнуть в мой рот.
Моя киска отвечает ему, пульсируя в такт движениям его языка. Меня захлестывают воспоминания, как этот язык скользил по моему клитору.
У меня вырывается непроизвольный стон, и как только он слышит предательство моего тела, его поцелуй становится яростным.
Он полностью поглощает меня, сосет и лижет мои губы и язык так, как мне еще никогда не доводилось ощущать. Я бессильна остановить его, как и бороться с ним.
Еще одно рычание рвется из этого рта – единственное предупреждение о его следующем шаге. Он хватает меня за талию и направляет к зеркалу, прижимая меня к прохладному стеклу своим телом.
– Какая хорошая, черт подери, девочка, – хвалит он, прежде чем впиться в мои распухшие губы еще одним поцелуем до синяков.
Задыхаясь, я отвожу голову, втягивая драгоценный кислород. Он зажимает мои щеки между своими большими ручищами и рычит на меня.
– Дай мне эти чертовы губы, – хрипит он, проталкивая свой язык обратно в мой рот.
Мои руки вклиниваются между нашими телами и проходят по его животу, покрытому мускулами, к его упругой груди. Я грубо отталкиваю его, наши губы разъединяются с громким звуком.
– Подожди, остановись, – задыхаюсь я, мой разум затуманен и дезорганизован.
– Что я сказал? – сурово требует он.
Его несовпадающие глаза ловят мой взгляд своей одурманивающей хваткой. Мне трудно отвести взгляд; кажется, что я смотрю в глаза хищника.
Он и
– Что? – выдыхаю я, моя голова все еще кружится от поцелуев.
– Если я тебя поймаю, я тебя трахну, – медленно повторяет он с металлом в голосе.
Мой рот открывается, но слова никак не могут вырваться.
– Нет, не трахнешь, – отказываюсь я, сильнее упираясь руками в его грудь.
Его губы шепчут на моей щеке, проходят вдоль линии челюсти, а затем опускаются ниже.
– Потому что ты боишься, что тебе это слишком понравится, – заключает он, прежде чем резко укусить меня за шею. Моя спина выгибается, по коже бегут мурашки от озноба. – Потому что ты знаешь, что станешь такой же зависимой, как и я.
– Нет, – шепотом отрицаю я. – Потому что я тебя не хочу.
Он поднимает голову, на его губах играет всезнающая ухмылка.
– Так ты будешь моей плохой девочкой сегодня? Лгать мне в лицо и делать вид, что твоя киска не изнывает от желания наполниться моим членом.
Я чувствую, как к моим щекам приливает кровь, от гнева и смущения одновременно.
– Не все должно сводиться к физическому влечению, – наконец отвечаю я. – Может, мое тело и хочет тебя, но вот здесь, – я постукиваю пальцем по виску, – я тебя не хочу.
Он медленно кивает головой, его глаза в задумчивости скользят по моему лицу. Он отступает на шаг, оставляя меня покинутой и замерзшей.
Это ощущение похоже на черную пелену, заслонившую солнце в жаркий летний день, – просто внезапный, леденящий до костей холод.
Он хватает меня за руку и оттаскивает от зеркала. Он кружит меня, пока я не начинаю видеть лишь бесчисленные отражения, которые окружают нас, повторяя наш облик со всех сторон.
Я смотрю на него в отражениях. Он снова прижимается своим телом к моему, и его тепло снова проникает в мои поры. Мой взгляд устремляется в одно из зеркал, и наши глаза встречаются через стекло.
Медленно он склоняет голову, пока его рот не оказывается прямо у моего уха; его глаза не отрываются от моих.
– Хочешь узнать, почему я люблю зеркальные дома? – шепчет он мне на ухо, разжигая искры во всех моих нервных окончаниях. Его голос полон темных обещаний и опасных начинаний.
Я тяжело сглатываю.
– Почему? – шепчу я.
– Оглянись вокруг, – мягко приказывает он.
Я нерешительно отвожу взгляд от его глаз и пробегаю им по десяткам зеркал.
– То, что ты видишь сейчас, я вижу каждый день. Неважно, как далеко я убегаю, как сильно пытаюсь скрыться от тебя, – ты везде, куда бы я ни пошел. Ты – все, что я вижу. Любить тебя – все равно что оказаться в зеркальной ловушке, мышонок. И я никогда не чувствовал себя так дома, пока не потерялся в тебе.
Мое дыхание сбивается, а глаза возвращаются к его глазам.
Мое сердце запнулось и рухнуло вниз с лестницы, как только из его уст прозвучало слово «любить». Слово, которое он произнес так непринужденно, что я не совсем уверена, признание это или нет.
– Не думаю, что ты знаешь, что такое любить, – шепчу я.
Он хмыкает, забавляясь.
– Не думаю, что кто-то вообще знает, детка. Любовь – это загадка, и она обретает новое толкование каждый раз, когда кто-то говорит о ней.
Я нахмуриваю брови. Все, что я чувствую, это разочарование. Не из-за того, что он сказал, а из-за того, как чертовски легко ему было добиться желаемого.
