Все в деловых костюмах, улыбающиеся в камеру и, вероятно, все еще пребывающие под кайфом от изнасилования маленькой девочки или мальчика. Как по мне, все они, мать их, выглядят одинаково.
Иду по коридору, и жуткие мужики смотрят на меня с обеих сторон на протяжении всего пути, а откуда-то спереди доносится музыка с тяжелыми басами.
Я убираю наушник в пиджак – пока он мне не понадобится.
Чтобы попасть в это Богом забытое место, потребовалось пять минут: детектив Фингерс[10] из службы безопасности захотел тщательно обследовать мою задницу, и мне пришлось потратить несколько минут на то, чтобы объяснить ему, что произойдет, если его пальцы еще раз ее коснутся.
Пройдя по Аллее Насильников, вхожу в огромный зал, заставленный диванами и покерными столами. На диванах располагаются мужчины с женщинами, сидящими на их коленях или трясущими своими задницами и сиськами перед их лицами.
В дальнем углу на сцене девушка терзает шест, пока в нее бросают долларовыми купюрами. Слева от нее находится бар, где сидят несколько типов в деловых костюмах, распивающих алкоголь из бокалов. Вероятно, этот скотч стоит тысяч пятьдесят и на вкус как задница.
Но опять же, возможно, им нравится, поскольку они считают, что их собственные пуканы пахнут цветами.
По залу бродят женщины в откровенных нарядах, разнося напитки и делая вид, что смеются над их убогими шутками, и – что за хрень? – в метрах трех от меня за покерной стойкой стоит девушка с вытянутой рукой, а какой-то мудак тушит о ее кожу свою зажженную сигару. Мое лицо застывает, когда я вижу, что этот мудак – Марк, мать его, Сайнбург.
Черт его побери.
От ее плоти с шипением вьется дымок, но она не двигается ни с места. На самом деле, она даже не дрогнула.
В груди у меня закипает гнев. Я заставляю себя оставаться спокойным и подхожу к столу, делая вид, что игра интересует меня больше, чем девушка.
Когда я приближаюсь, замечаю, что у нее то же пустое выражение лица, как и у хостесс, которая меня приветствовала.
Вокруг пахнет горелой плотью. Один мудак даже демонстративно машет рукой перед своим носом, будто это ее вина, что так пахнет. Она опускает руку и продолжает стоять на месте, с остекленевшим взглядом. Замечаю, что вся ее рука покрыта шрамами от ожогов. Старыми и свежими. Все они на разных этапах заживления, и сегодняшних ожогов у нее множество.
Марк отпихивает ее, и она механически разворачивается и уходит, будто в нее только что и не тыкали сигарой.
Она накачана наркотиками.
И, окинув взглядом всех присутствующих женщин, я понимаю, что и они все тоже.
Это не только делает их послушными, но и, вероятно, помогает не помнить большую часть того дерьма, которое здесь происходит.
Моя маска остается на месте, я не позволяю ей треснуть от гнева, бурлящего в глубине моей груди. Не отрывая глаз от стола, подхожу к мужчинам.
– Джентльмены! Кто сегодня выигрывает?
На меня обращаются пять пар глаз, у всех на лицах насмешливые выражения. Я знаю, о чем они думают, даже если они не произносят ни слова.
«Кто ты?» «Кто дал тебе право разговаривать с нами?»
– Я, – усмехается Марк, и я в буквальном смысле не смог бы спланировать лучше. Как будто Бог сам раскинул руки и бросил этот прекрасный кусочек благословения мне на колени. – Ты играешь, мальчик?
На самом деле мне хочется выбить из него всю дурь за то, что он называет меня, тридцатидвухлетнего мужика, «мальчиком», но вместо этого я хитро улыбаюсь.
– Конечно, – говорю я.
Марк смотрит на лысого типа и кивает ему подбородком.
– Пусть он займет твое место.
Все за столом, кажется, теряют дар речи. Я сохраняю невозмутимость, пока лысый мужик смотрит на Марка с пустым выражением на лице. Однако его карие глаза говорят о многом. В них искрится ярость; он смотрит на Марка так, как очень хочется смотреть мне. Словно он хочет его убить.
На самом деле, это к лучшему. Он все равно не очень хороший игрок в покер, если даже не способен держать свой гнев в узде.
Мужчина спокойно встает и кладет свои карты на стол. Роял-флеш.
Он бы выиграл этот круг.
Сохраняю лицо безучастным, сдерживая улыбку. Мне было бы даже жаль его, если бы он не получал удовольствие от того, что причиняет женщинам боль.
Кого я обманываю? Мне не было бы жаль.
Этот человек чувствовал себя нормально, пока Марк тушил сигару об официантку. Впрочем, не он один, и я запоминаю каждое из их лиц на будущее.
Мужчина бросает последний взгляд на нас с Марком, прежде чем молча удалиться.
Из этого неловкого спектакля я вынес маленький ценный урок: старина Марк обладает властью. Какой бы вес он ни имел, его достаточно, чтобы дать ему превосходство над остальными.
Интересно, сколько жизней маленьких мальчиков и девочек понадобилось, чтобы он продвинулся так высоко.
– Как тебя зовут, мальчик? – спрашивает он.
– Зак Фортрайт, – с легкостью лгу я.
– Марк Сайнбург. Впрочем, я уверен, что ты уже знаешь, кто я такой. Как давно ты играешь в покер? – спрашивает Марк, когда они возобновляют игру, смахнув все свое самолюбование, словно мысль о том, что я могу не представлять, кто он такой, неприемлема.
