Я точно знаю, кто он такой, но не по тем причинам, о которых он думает.
– С детства, – честно отвечаю я.
Мой отец был профессиональным игроком в покер, и он научил меня искусству держать лицо. Это очень важно для того, чем мне приходится заниматься.
Когда я был маленьким мальчиком, он сажал меня к себе на колени, обучая игре, а потом показывал мне свои карты, пока играл со своими друзьями. Так он проверял, смогу ли я сохранить безучастное лицо. Он проиграл много партий из-за этого.
Но он искренне верил, что я не смогу овладеть искусством игры в покер, если не пойму, что значит самому играть в эту игру. Он шептал мне на ухо, указывал на мои ошибки и учил меня читать и видеть не только выражение лиц, но и другие проявления эмоций.
Мой отец ни разу толком не проигрывал деньги. После моего обучения я убегал играть, и он отыгрывал все обратно и еще что-нибудь сверху. Мне потребовалось несколько лет, чтобы научиться не выдавать себя выражением лица, и еще больше, чтобы освоить саму игру, однако, как только я был готов, он заставил меня сыграть против него.
Я обыграл его в первой же партии и, думаю, с того дня я еще никогда не видел, чтобы гордость в глазах мужчины светилась ярче.
– Ну что ж, мальчик, тогда посмотрим, из чего ты сделан.
Он посмотрит, из чего сделана пуля, которая застрянет у него в глотке. Но, конечно, я этого не произношу.
В течение следующих нескольких часов я намеренно держусь с ним на короткой ноге. Я достаточно хорошо понимаю, каково это быть нарциссом, чтобы сообразить, что его только разозлило бы, если бы я его обчистил. А если я так сделаю, то он меня не зауважает. Поэтому я поддерживаю ничью.
Немного выигрываю, немного проигрываю. Туда-сюда, пока он не бросает свои карты на стол с искренним смехом.
– Я нашел себе соперника, – смеется он, отпивая из своего стакана виски.
Я мило улыбаюсь ему.
– Ты оказался лучше, чем я думал, – хвалю я.
Он предлагает мне сигару, и я беру, но я скорее позволю детективу Фингерсу засунуть палец мне в задницу, нежели стану тушить ее о руку девушки. Мне придется придумать, как не дать это сделать и ему тоже, чтобы не сломать ему шею, если он снова попытается.
– Почему я не видел тебя здесь раньше? – спрашивает он, пристально глядя на меня, прикуривая. Необязательно с подозрением, но каждый посетитель таких клубов смотрит на новичков с опаской. – Я бы узнал эти жуткие шрамы где угодно.
Это чертовски грубо с его стороны. Но он не ошибается.
Я пожимаю плечами.
– Я поднялся недавно.
Зак Фортрайт – миллионер-самоучка, занимающийся веб-дизайном и брендингом. Если погуглить это имя, то обнаружится страница в Википедии и профили в социальных сетях с фальшивыми подписчиками и активностью, но все это – прикрытие.
Как только я начну приобретать здесь репутацию и чаще появляться на публике, ко мне начнут присматриваться, и они смогут накопать на меня такое, что заставит их приподнять бровь или две, но ничего из этого не подскажет им, что я пытаюсь накрыть клуб.
– Как ты получил их? – спрашивает он, кивая на мое лицо.
– Хулиган в средней школе. Довольно нескладный пацан, который любил забавляться с ножами, – снова вру я, ухмыляясь. А потом пожимаю плечами. – Похоже, девушкам они нравятся.
Он усмехается.
– О, я не сомневаюсь. Молодым девчонкам всегда нравились… как это называют? Плохие парни?
Прежде чем я успеваю ответить, к нам подходит официантка с выпивкой, в ее глазах все то же остекленевшее выражение.
– Иди сюда, милая, – говорит Марк девушке, похлопывая рукой по колену, чтобы она села. На его пальце на свету сверкает обручальное кольцо, как бы подчеркивая тот факт, что он сукин сын.
Адди никогда не придется беспокоиться обо всем этом дерьме, когда я женюсь на ней, это уж точно. Ей не нужно беспокоиться об этом даже сейчас. Единственная киска, которую я хочу оборачивать вокруг своего члена до конца жизни, – это ее.
Официантка смотрит на него, как на привидение. Будто она не видит его перед собой.
Она механически садится к нему на колени, улыбаясь ему бесцветной улыбкой на ярко-красных накрашенных губах.
Марк прижимает ее ближе, глядя на нее с самодовольной ухмылкой. Отсюда я вижу, как в его штанах вздымается член. Обычно я не сужу о членах других мужчин, но когда он твердеет от унижения женщины, у которой в данный момент не все дома, что ж… это просто отвратительно, как ни посмотри.
Он подтягивает ее прямо на свой член, крепко удерживая за бедра и заставляя ее потереться об него задницей. Я вздыхаю, пытаясь сохранить самообладание.
Осторожно допиваю последний глоток виски и намеренно ставлю бокал на край.
Поднимаю голову и демонстративно втягиваю воздух.
– Что это за восхитительный запах? – громко спрашиваю я. Марк смотрит на меня, его ухмылка все шире, а я смотрю на девушку. – Ты восхитительно пахнешь. Наклонись, дай мне понюхать тебя.
Девушка не раздумывает. Мы оба наклоняемся, и как только ее тело нависает над моим пустым стаканом, я смахиваю его со стола.
