Еда и вода остывают за день. У меня начнутся проблемы с желудком. И я мёрзну!
Ещё и мышь скребётся! Я скоро с ума сойду от страха! За что Вы так меня наказываете? Как со скотиной обращаетесь… — после того как его не было дома два дня возмутилась девушка.
Георгий с досадой поморщился:
— Не нагнетай и не капризничай. Я не могу всё бросить и сидеть сутками с тобой! У меня есть неотложные дела, их надо решить. Двигайся больше, тепло одевайся, накрывайся двумя одеялами. Не настолько холодно в комнате. Я бы оставил нагреватель, но здесь старые провода, опасно. Они не выдержат напряжения и могут воспламениться. Микроволновку тоже нельзя включать.
И чего ты боишься? Ветра, привидений? Ты не ребёнок, не надо придумывать себе ужастиков. Здесь безопасно, с тобой ничего не случится.
Язвительно поинтересовался:
— Смотрю, ты всего на свете пугаешься… Неужели, не только меня?! И темноты боишься?
— Да! И темноты боюсь! И без людей боюсь! И закрытой сидеть боюсь! — грустно и обречённо подтвердила девушка.
— О-о… Детский сад! — поднял руки к небу, картинно закатил глаза.
Пробурчал что-то невнятное себе под нос. Несколько минут удивлённо и насмешливо изучал её. Задумался.
— Хорошо, что-нибудь придумаю с освещением. И остальные проблемы решу. На днях заканчиваю основные дела и буду больше находится дома. Надеюсь, твоё пищеварение не погибнет за неделю.
Ну, вот! Здравствуйте… Будет больше находится дома! Успокоил, называется… Она совсем не этого добивалась…
На следующий день перенёс выключатель внутрь комнаты. Прогресс! Теперь Юля могла включать и выключать свет, когда это было нужно ей.
Недели через две стал выезжать из дома реже, пару раз в неделю. Если отсутствовал, то недолго, несколько часов.
Возвращаясь, сразу шёл к ней, выпускал из камеры. Нахмурившись, с заметным напряжением трогал пальцы, проверяя не замёрзла ли. Командовал, чтоб быстро шла на кухню, пила горячий чай. Заставлял просто двигаться, ходить по дому, чтобы разогреть кровь.
Если никуда не выезжал, то вместе выходили во двор и Юля его под присмотром бродила на свежем воздухе. Он находил себе какое-нибудь занятие по хозяйству, но чаще всего пасся рядом и пытался разговорить отмалчивающуюся девушку.
Искал темы для общения. Вспоминал истории, связанные со здешними местами, знакомил с домом, показывал двор, постройки. Настаивал, чтоб немногословная с ним девушка тоже поддерживала разговор. Расспрашивал, вытягивал слова. Раздражался, если она отвечала однозначно, требовал развёрнутых ответов.
Георгию хотелось, чтоб она расслабилась и на время забывала, что находится в плену.
Напряжение, от которого взрывоопасно электризовался воздух между ними в первые дни, постепенно отступало.
Юля слегка успокоилась, притерпелась. Стало немного понятно, что ожидать от предстоящего дня.
От её надзирателя. Самое главное — то, как он относится к ней. Слабенькими, но отчётливыми штрихами, вырисовывался его характер.
Очевидно, что мужчина не маньяк и на безумные, зловещие поступки не способен. Ему небезразлично, что она чувствует и очень старается быть с ней добрым. Несмотря на все первоначальные предупреждения и угрозы, терпит её резкое поведение, грубые ответы, уничтожающий взгляд.
У девушки безобразно плохо получалось скрывать истинные эмоции. Но для самосохранения училась это делать и была вынуждена обуздывать свой характер.
Сложился определённый распорядок, негласные правила, которых оба придерживались. У неё появились несложные домашние обязанности, которые выполняла с полным равнодушием.
По предложению Георга, пока он находился дома, Юля, чтоб чем-нибудь заниматься, не сходить с ума от мыслей и ожидания, очищала заброшенные комнаты от скопившихся там пыли и хлама. Неторопливо трясла и стирала бесконечные покрывала, шторы, накидки, жёсткие домотканые коврики.
Эта трудотерапия приносила пользу и дому, и хозяину, и даже самой девушке: день пролетал незаметно. Иногда довольно интересно.
Ей нравилось мыть и рассматривать стоящие в шкафах и на полках старые чуднЫе безделушки, сувениры, украшения. Необычную яркую посуду. В эту минуту получалось забыть о том, где она находится. Представить людей, которые когда-то этим пользовались. Воображение рисовало их быт, занятия. Как они собирались вместе, накрывали большой хлебосольный стол, обедали, обсуждали дела, растили детей.
Пристально разглядывала хранящиеся в красивых рамках фотографии. Лица, одежду изображённых. Отмечала, что большинство отличались таким же богатырским сложением, как её тюремщик. И даже угадывала по характерным чертам степень их родства с ним.
Георгий, застав девушку за этим занятием, с заметной гордостью поведал о некоторых своих предках, родственниках, которые жили здесь когда-то. О корнях своего рода, о происхождении его звучной фамилии.
Это были интересные истории… Но, не желая, чтоб тот счёл, что ему удалось разбудить любопытство и она согласна с ним общаться, выслушивала рассказы с притворным равнодушием.
Как бы то ни было, но с ним в доме было веселей… Лучше, чем одной в подвале.
