И прекратить забастовки, выражающиеся в вызывающих экспериментах с клоунскими нарядами.
Она устала, всё опостылело. Хотелось стать прозрачной, неслышной тенью, невидимкой. Ходила, опустив голову, чтобы не встречаться с ним взглядом. При каждой возможности уходила в свою комнату и лежала там, бездумно скользя глазами по узкому окну, за которым пряталась свобода.
Безропотно и апатично исполняла всё, что он приказывал. Это были обыденные домашние дела: прибираться и поддерживать порядок в доме, готовить еду, мыть посуду, стирать и утюжить вещи. Поддерживать огонь в печи.
Юля расслабилась, убедившись, что по всем признакам трупом её не собираются делать. По крайней мере в ближайшее время. Вяло надеялась, что постепенно бдительность тюремщика уменьшится и удача повернётся к ней лицом — сможет сбежать.
Или он сам, наконец, отпустит её.
Она старалась вспомнить рассказ Сергея о семье Георгия. Но его история воскрешалась в памяти очень смутно, отрывками. В тот день напрочь отвергала любую информацию об нём, ничего не хотелось слушать. Сведения об личной жизни полузнакомого обидчика не интересовали и раздражали. Думала, что чем быстрей забудет о неприятном происшествии на берегу, тем будет лучше.
Кто мог тогда предположить, что всё обернётся таким чудовищным образом?
Сейчас эти знания могли бы пригодиться.
Кажется, у него кто-то погиб, кто-то болел. Мать? Да-да! И держал её в домике в горах. Это же здесь! Кошмар. А теперь это её комната!
И ещё вроде жена сбежала… Или не жена?
Какое дразнящее слово — сбежала… У той получилось…
С каждой неделей тюремщик относился к ней всё более тепло и дружелюбно.
И с каждой неделей всё меньше верилось, что удастся вырваться из этого затерянного мирка. Безысходным грузом сгибали тоска и чувство обречённости.
Вечерами она тихонько плакала от бессилия, когда закрывалась дверь в её темницу и с протяжным скрипом опускался засов.
Георгия тревожило подавленное состояние девушки. Она гасла. Выглядела сломленной, обескровленной.
Он предпочел бы видеть её такой, какой она была в первые дни знакомства и плена. Когда больно задела его самолюбие, зажгла интерес. Вызвала властолюбивое желание наказать, укротить.
Злая, гордая, забавная. Искренняя и трогательная. С живой открытой мимикой. Искушающе привлекательная в проявлении любых эмоций. Даже в страхе и ненависти.
Всё так повернулось и закрутилось, что сам не понимал, как из этого выбраться. Возможен ли благополучный выход из этого головоломного замеса? Вечно держать девушку взаперти нельзя. И у него не было такой цели. Отпустить теперь, когда зашёл так далеко и столько дров наломал — провальный и невесёлый вариант.
А с каждым днём всё запутывалось только больше.
Его грызла совесть. Мужчина знал, что в случившемся, несмотря на все высказанные им обвинения, виноват только лично он.
Крепла жалость и растущая симпатия к неиспорченной девушке. Сочувствие к человеку самым жестоким обидчиком которого сам и являлся.
По сути, сейчас девушка отбывала срок. За преступление, которое совершил он! Наказан был не преступивший, а жертва!
То, что произошло было спонтанным. Он никогда не собирался её обижать, воровать, удерживать. Вообще, никаких планов и мыслей, связанных с ней, не было изначально.
Симпатичная девчонка, приятный вариант для интрижки. Не больше. Для полноты самооценки, было бы лестно увидеть недотрогу покорённой, жаждущей его любви и изнемогающей от страсти.
Сладко провести время вместе, упиться удовольствием по взаимному согласию.
Очередная банальная связь. Очередная женщина-однодневка. Одна из многих…
В лучшем случае — связь на неделю, другую. Пока не закончится отпуск. Никаких далекоидущих, серьёзных отношений. Незамысловатые краткосрочные шалости, которые происходят во всех курортных городках.
Которые случались у него регулярно в течении каждого пляжного сезона. И благополучно завершались парой прощальных телефонных разговоров после расставания.
Но неожиданно она умудрилась с самого первого дня, даже с первых минут чувствительно зацепить его.
Всё сразу сложилось нестандартно. Она раздражала, её хотелось поставить на место, сбить гонор, попугать… Доказать и утвердить своё превосходство.
И… было не безразлично, что она испытывала к нему. Хотелось изменить полупрезрительное, смешанное со страхом отношение к себе.
Добиться уважения не из-за того, что запугал, а потому что достоин этого по её эталонам.
Девушка рождала беспокойную разноголосицу в чувствах: злость, обиду, негодование.
Ошеломляла и смешила неожиданными поступками, словами. Своим желанием выглядеть храброй и гордой, дерзить даже когда отчаянно трусила.
Она против воли вызывала в нём симпатию и уважение, переходящие в тихое восхищение.
Как никогда хотелось вернуть время назад.
Если бы в то утро выехал на полчаса позже! Почему не проехал мимо, когда увидел на дороге?.. Дёрнуло остановиться, уговаривать поехать вместе и тащить её в машину!
Как случилось, что не смог… не захотел сдержаться?! Если бы не проклятое вино… Всю ночь накануне владел собой, обуздал искушение.
