— Смотри!
Когда она подошла, покивал подбородком на сложенные ладони и осторожно открыл их.
Юля тихонько, с восхищением ахнула. На его пальцах сидела большая бабочка. Сонная с прилипшими к чёрной голове усиками. Она вяло пыталась двигать плохо гнущимися ножками. Плавно складывала и распрямляла яркие дрожащие крылышки.
— В дровянике нашёл! — гордо шепчет Георгий, будто совершил подвиг.
Они зачарованно смотрели на это чудо — заблудившийся отголосок лета среди холода и снега.
— Не дыши на неё! Пыльца осыплется… — шипит бдительный мужчина и сердито морщит лоб.
О, боже… Это большое бесцеремонное чудище боится дышать на бабочку?! Запрещает ей?
Юля незаметно покосилась на замершего верзилу. Он светился совершенно откровенной детской радостью…
Ха… Украдкой улыбнулась… Защитник…
— Отпущу? — вопрос к ней, хочет выпустить в комнату.
— Нет.
Его удивлённый и немного обиженный взгляд:
— Почему?!
— Она здесь погибнет. Будет летать, биться об стекло и сломает крылышки. Лучше отпустите на волю… Верните туда, где нашли. Придёт её время. Перезимует, дождётся весны, солнышка и оживёт.
Мужчина вздыхает, грустнеет. С гримасой сожаления соглашается. Ушёл…
Юля чувствует себя крайне некомфортно. Этот умильный поступок плохо вписывается в привычный шаблон её восприятия зверя. Отчего-то тихо защемило сердце.
Задумчиво подошла к окну и видит, что Георг всё ещё возится со своей ненаглядной бабочкой. Пытается найти безопасное место, пристроить поглубже среди дров, укрыть от ветра.
Увидел девушку, наблюдающую за его действиями, приветливо машет рукой, смеётся и показывает большой палец: «Всё в порядке».
О-о… Сдержанно застонала. Зачем? Зачем?! Пожалуйста, не вноси путаницу в мысли! Не сбивай с обдуманной установки! Оставайся прежним!
Когда испытываешь враждебность, легче забыть, что обидчик тоже человек и не так страшно нанести ему удар.
Зима неумолимо наступала на эти края, снег выпадал, таял. Снова выпадал. Но с каждым разом задерживался всё на более длинный срок. Дни коротко и серо заглядывали в небольшой дом, обособленно стоящий среди побелевших от снега гор.
Они ежедневно по несколько часов проводили во дворе. Георгий чаще всего что-то выпиливал, строгал, ремонтировал старые постройки.
Юля помогала, если это было по силам и требовалась помощь. Наводила порядок, собирала мусор, сжигала в костре остающийся бытовой хлам, то, что нельзя сжечь в домашней печи. Временами просто бродила по двору и вдоль забора под присмотром своего неординарного надзирателя.
Иногда они вместе разгребали выпавший снег, если его было много, и он заваливал все проходы. Девушка надевала чужую тёплую одежду, неудобно болтающуюся на ней, большие зимние сапоги, которые постоянно сползали с ног, укутывалась в серую шаль. В этом несуразном одеянии она была смешной и неуклюжей, похожей на жалкую нескладную бродяжку.
Неудивительно, что Юля быстро выбивалась из сил, часто останавливалась и раздражённо наблюдала, как легко и ловко орудовал лопатой Георг. Он играючи раскидывал снежные завалы и похохатывал, наблюдая за тем, как она кувыркается и путается в своих балахонах.
Несколько раз девушка настойчиво просила купить удобную обувь и зимние вещи по её меркам. Предлагала деньги на покупку, заподозрив, что мужчина не хочет тратиться. Но на то, что он отказывает из жадности, походило меньше всего.
Удивляло, что Георгий транжирит немалые средства на роскошные букеты, экзотические безделушки, а скупится приобрести недорогую, но необходимую ей одежду. По всей видимости, причина крылась не в желании сэкономить.
Он высокомерно скользил по её лицу пустым непроницаемым взглядом, игнорировал просьбы и никак не объяснял свои загадочные отказы.
Однажды сухо огрызнулся, дав понять, что не намерен обсуждать эту тему и объяснять своё странное поведение:
— В этом наряде ты мне больше нравишься.
Да уж… Его твердолобость выбешивала. Самое плохое, что неудобные сапоги, не по размеру ноги, могут создать серьёзные проблемы, когда она пустится в бега!
Скорей всего, тюремщик рассуждает так же…
Отношения с хозяином дома стали ровными, похожими на дружеские. Он расслабился, спокойно и с теплотой смотрел на свою узницу. Георг, наконец, принял окончательное решение о том, что должен сделать. У него появилась конкретная, вдохновляющая цель. И с этим пришла счастливая уверенность, что впереди начинается настоящая жизнь, а не просто вереница однообразных, безликих дней, которые надо как-нибудь просуществовать…
И будто крылья выросли за спиной…
В нём появилось мальчишеское озорство. Которое тихо раздражало Юлю… Злило то, что зачастую вёл себя как дурашливый подросток с недалёкими надоедливыми приколами.
В ней с первых дней выработался непробиваемый психологический барьер и не получалось воспринимать его без скептицизма и антипатии. Если б так простовато и наивно дурачился нравящийся ей человек, это бы зажигало, смешило. Она б с большой готовностью подхватила, и активно участвовала во всех ребячествах.
Но это был враг, обидчик. Ненавистный. НЕЛЮБИМЫЙ.
