Они уже прошли бо́льшую часть пути. Их окружала настоящая сказка: над головами были арки из зеленых ветвей, под ногами – мох, а среди древесных корней струился ручеек.
Пенни указала на светлое пятно впереди:
– Здесь проход к Фарисеевой поляне. Некоторые называют ее поляной Фей.
– Когда в лесу говорите о феях, – предостерег мистер Кэмпион, – будьте осторожны. Феи – народ обидчивый.
Они подошли к лугу. То была небольшая долина, окруженная высокими деревьями, и даже в утренний час место это казалось мрачноватым. Трава тут росла редкая, повсюду лежали большие камни. Пейзаж голый и унылый, особенно после чудесного леса.
– Вот здесь. – Пенни остановилась, передернув плечами. – Насколько я поняла Уилла Тиффина, тетя лежала рядом с этой тропой с застывшим выражением ужаса на лице.
Кэмпион, не двигаясь, с совершенно отсутствующим видом обозревал место действия.
Девушка перевела дыхание:
– Мистер Кэмпион, я должна вам кое-что сообщить. До сих пор я молчала, но, если ни с кем не поделюсь, наверное, сойду с ума. – Пенни говорила горячо, и на щеках у нее появился румянец. – Мне рассказал Уилл Тиффин, и я взяла с него клятву, что он никому больше не обмолвится. Тетя лежала на спине, но не так, как если бы просто упала, а прямо, с вытянутыми ногами, а руки были сложены на груди, глаза закрыты. По мнению Уилла, – понизила голос до шепота девушка, – ее так кто-то уложил.
– Вы мне окажете услугу, мистер Лагг, если не станете называть меня «номер семьсот пять». Сэр Персиваль оказал моему отцу честь: позабыл о моем небольшом промахе двадцатипятилетней давности. – Мистер Бранч, невысокий человек с важными манерами в черном галстуке и пиджаке, с некоторой мольбой взирал на своего старого ненадежного товарища. – Ни к чему это вспоминать. – Он оставил официальный тон и заговорил, как обычно, с местным акцентом.
Мистер Лагг, очень представительный в черном костюме, презрительно шмыгнул носом.
– Будь по-твоему, – согласился он. – Хотя ты так ловко выдернул барахлишко из его сумки, что сразу видно, какой ты стреляный воробей. – Лагг кивнул в сторону бюро, на котором лежала стопка листов с акварелями и карандашными набросками.
Беседа проходила в одной из пустующих спален главного дома.
Коротышка Бранч беспокойно поерзал.
– Не будет мне покоя, пока они отсюда не уберутся, – заявил он. – И не мое это дело – вещи складывать. Начнутся разборки, и станет ясно, кто виноват.
– Да не начнутся никакие разборки, сколько раз тебе повторять! – Лагг уже злился. – Мистер Гирт и мой кореш берут все на себя. А ты, сынок, привык тут жить как у Христа за пазухой, вот и стал мямлей.
Мистер Бранч исподлобья взглянул на великана.
– Этот твой мистер Кэмпион… Не удивлюсь, если у него другая фамилия, – заметил он. – А зовут его, сдается мне, Рудольфом.
У мистера Лагга отвалилась челюсть.
– Откуда ты узнал? – потрясенно спросил он.
Его приятель многозначительно покачал головой:
– Доверенный слуга в большом доме обязан иметь чутье на такие вещи. Фамильное сходство, похожие манеры, некоторые привычки и прочее.
– Ну и ну! – не переставал удивляться Лагг. – Да как же ты разузнал про его милость?
– Где-то час назад пришел я к мистеру Кэмпиону в комнату поглядеть, все ли там сделано как надо. И совершенно случайно, – сказано с нажимом, – заметил его пижаму. Шелковая, в сиреневую полосочку, от Доддса. Само по себе это, конечно, ни о чем не говорит. Но потом я увидел, что швы заделаны фланелевыми ленточками. Идея дурацкая, только женщине взбредет в голову. Дальше: я лишь одну женщину знаю, которая заставила бы Доддса такое сделать. Тут нужна привычка командовать, причем привычка многолетняя. Значит, не жена, а точно мать придумала, чтобы пижаме сносу не было. Я постарался и вспомнил, где я уже такое видал. И мне стало ясно. У нас тут иногда гостит один такой субчик сильно благородных кровей, и у него имеется младший братец, так вот этот братец как раз и есть твой хозяин.
Мистер Лагг сдался.
– Бранч, я тебе доктор Ватсон, что ли? – усмехнулся он.
Дворецкий его явно не понял, и Лагг рассмеялся:
– Темный ты человек, хоть и сообразительный. И зачем тебе это? Думаешь что-то выгадать?
Бранч страшно возмутился, но снизошел до объяснений:
– Пока ее светлость была жива, мы часто принимали гостей. Конечно, следовало понимать, кто есть кто. И я помогал ее светлости. Она мне вполне доверялась. Когда гость впервые спускался к завтраку, вопросительно глядела на меня, и, если с ним все было в порядке, я слегка кивал.
– Да ну? – Лагга заинтересовали тонкости высшего света. – А если не в порядке?
– Тогда я не замечал ее взгляда, – величественно пояснил Бранч.
Лагг присвистнул:
– Не повезло, значит, тому, у кого штаны дырявые.
