– Разумеется. – Пенни даже удивилась. – Боюсь, из-за истории с тетиным портретом у вас создалось неверное впечатление. На сеансах обязательно присутствовали двое слуг – Бранч и кто-нибудь еще, а потом Чашу возвращали на место и запирали двери. Над часовней – три комнаты. Раньше там жили служительницы Чаши. В большой комнате тетя устроила студию, а в двух других живут двое работников, которые следят за садом и часовней. На второй этаж ведет наружная лестница.
– Вот как… – задумчиво произнес Кэмпион.
Они прошли по широкой дорожке к небольшим воротам в конце сада.
– Мистер Кэмпион, вчера я заставила брата все мне рассказать, – после обоюдного молчания вдруг заявила Пенни. – Ну, то есть про опасность, которая угрожает Чаше. Позвольте, я вам буду помогать. Вы увидите, что от меня пользы будет не меньше, чем от брата. К тому же, – понизила голос девушка, – надо мной не маячит тень этой самой потайной комнаты. И потом, – криво улыбнулась она, – теперь я служительница Чаши. Имею право вмешиваться, а вы можете рассчитывать на мою помощь.
Ответ был неожиданным:
– Я потребую вашей помощи. Давайте поторопимся.
Они вышли из ворот, миновали широкую лужайку, слева от которой стояла большая купа деревьев. Наконец они прошли через железную калитку в изгороди, отделявшей парк от леса, и двинулись по тропе, что вела в гущу зарослей.
– Вот и Фарисеева поляна, – сказала Пенни. – Это просто луг, отделяющий нашу часть леса от той, которая принадлежит имению Тай-холл. Там, кстати, живет Бет.
– Ага. А где Лисий овраг?
Пенни кинула на него быстрый взгляд:
– Вы и это помните? Овраг чуть выше, с другой стороны их владений. Папе и вправду есть на что сердиться, вот только профессор Кэйри сам не охотится, поэтому вряд ли его поймет. А вообще, его можно было прямо попросить. Папа так глупо себя ведет…
– Профессор? – задумчиво переспросил Кэмпион. – Профессор чего?
– Археологии. Но вы же не считаете, что…
– Милая барышня, я тут, за деревьями, не вижу леса. «А в темноте, страшилищами бредя, мы куст принять готовы за медведя»[8]. Понимаете… – Кэмпион вдруг стал серьезен. – Если ваша тетя встретила смерть по чьему-то умыслу, я не просто теряю почву под ногами, я тону в болоте. – Он посмотрел по сторонам. – Наверное, браконьерам здесь раздолье?
Пенни покачала головой:
– Вряд ли во всей деревне хоть кто-нибудь – мужчина, женщина или ребенок – согласится приблизиться к Фарисеевой поляне после заката. – Она помолчала, как будто решала, говорить или нет. – У меня хорошие отношения с деревенскими, и, конечно, мне известно множество местных слухов. Люди считают, что в лесу и на лугу водится нечистая сила. Не призраки, а нечто гораздо худшее. Насколько я понимаю, видеть они ничего не видели, но вы же знаете сельских жителей!
– Я-то полагал, этот тип людей уже не существует: пышные молочницы, болтливые стариканы… Их теперь даже на картинах не изображают.
– Мы тут здорово отстали от века, – слегка улыбнулась Пенни. – У нас даже своя ведьма есть – старенькая миссис Манси. Живет вместе с сыном в жалком домишке на отшибе. Они оба полоумные, бедняги. Все тут настроены против них, да еще у обоих такой скверный характер, что ничего не поделаешь. Сэмми Манси – деревенский дурачок, зато его мать – зловредная старуха. Вероятно… – опять помедлила Пенни, – вы скажете, что это глупо, но в прошлое полнолуние она наложила заклятие на тетю Ди, а ведь вчера ночью как раз было полнолуние. – Пенни покраснела и испытующе глянула на собеседника, но его симпатичное лицо выражало лишь вежливый интерес, и ничего более.
В белом платье из крепдешина, с открытыми загорелыми руками, девушка выглядела очень современно, и странно было слышать из ее уст разговоры о древних понятиях вроде колдовства, в которое она сама отчасти верила.
– Звучит довольно глупо, – признала Пенни. – В конце концов, возможно, ничего этого и не было. Просто сплетни.
Кэмпион посмотрел на нее озадаченно.
– А ранее миссис Манси доводилось кого-нибудь проклинать столь же успешно? – спросил он. – Как она, так сказать, рекламирует свои услуги?
– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Зато знаю, что в церковной часовне хранится список ведьм, сожженных в тысяча шестьсот двадцать четвертом году, и половина имен там – Манси. Наверное, все из-за этого. И еще бедняга совершенно лысая. Зимой-то ничего, она носит чепец, а вот в жару голову не покрывает. Тетя ее жалела, но слишком навязывалась со своей добротой, вот, верно, и разозлила старуху. Думаете, я сошла с ума?
– Милая юная леди, существует множество необычных профессий, – авторитетно заметил Кэмпион. – Ничего особенного в колдовстве не вижу. Я и сам как-то им занимался и однажды, путешествуя в Осло, попробовал превратить одного неприятного господина в тюленя. Собственно, этот вульгарный тип свалился за борт, а вместо него вытащили моржонка, и я так и не знаю, удалось ли мое колдовство. Усы у них были одинаковые. Потом я еще увлекался радиоприборами…
Пенни взирала на Кэмпиона в изумлении, но он говорил с полной серьезностью.
