– Погодите, старина. Дело усложняется с каждой минутой. Думаю, мы сейчас на пороге открытия.
Наступило молчание. Затем раздался спокойный голос мистера Мелхиседека:
– Можете не принимать мое суждение, мистер Твелвтриз. Я и сам хотел бы кое с кем проконсультироваться. Я человек старый, могу ошибаться. Вы позволите присоединиться к разговору моему другу? По чистой случайности именно сейчас в соседней комнате находится один из лучших экспертов в мире по этой части. Он пришел перед вами и согласился подождать, пока я освобожусь. Что скажете? – Старик повернулся к Вэлу.
Тот был красный и совершенно не в себе.
Кашлянув, Мелхиседек заверил:
– На его мнение вполне можно полагаться.
– Конечно, – сразу согласился Вэл.
Кэмпион кивнул, и хозяин вышел из комнаты.
– Это бред какой-то, – пробормотал Вэл.
Мистер Кэмпион положил руку ему на плечо:
– Потерпите. Пусть посмотрят. Думаю, все выяснится.
Больше он ничего не сказал, потому что вернулся Мелхиседек, сопровождаемый низкорослым подвижным человеком с высоким лбом и острой вандейковской бородкой. И Гирт, и Кэмпион узнали его еще до того, как Мелхиседек произнес:
– Джентльмены, это профессор Гарднер Кэйри, известный американский специалист. Профессор, позвольте вам представить мистера Гирта и мистера Твелвтриза.
Повисла долгая пауза. Профессор Кэйри смотрел на молодых людей с каким-то непонятным выражением. Вэл впервые видел его вблизи.
Этот щеголевато одетый человек напоминал свою дочь: как и Бет, он, казалось, едва сдерживает смех. Лицо у него было энергичное и умное, притом без всякого оттенка хитрости, а приятные манеры сразу подкупили друзей.
Профессор улыбнулся Мелхиседеку и заговорил приятным спокойным голосом с заметным американским акцентом, который каким-то образом подчеркивал необычность ситуации.
– Есть серьезная проблема, – сказал он. – Я в большом затруднении. Семейству Гирт я не представлен, но должен перед ними извиниться. – Кэйри вдруг засмеялся, и напряжение спало.
Вэл собрался что-то сказать, но Кэмпион сделал ему знак молчать.
Профессор продолжил:
– Я всегда был, как выразилась бы моя дочь, занудой. На днях позволил себе забраться в ваш сад, мистер Гирт. Думаю, меня не видели, и все же лучше объясниться.
– К сожалению, видели, – не удержался Вэл. – Вы заглядывали в часовню.
Профессор поморщился:
– Я пишу книгу «Церковная утварь восточной Англии в период Английской республики». Не буду скрывать, что надеялся получить кое-какую помощь от вашей семьи. Но я ухитрился восстановить против себя вашего отца и теперь так же далек от заветной часовни, как если бы оставался в Уэстпорте, штат Нью-Джерси. – Профессор чуть помедлил, оглядывая собеседников умными веселыми глазами. – Я ждал, сколько мог, а потом той ночью – я еще не знал о вашем горе – почувствовал, что должен ее увидеть, чтобы закончить главу, пусть даже за мной погонится садовник.
– Я некоторое время не жил дома. – Вэл смутился. – А с тетей, конечно, было нелегко. Я бы вам с радостью все показал. Вообще-то, часть пути сюда мы проехали с вашей дочерью.
Мистер Кэмпион, который до сих пор молчал, поглядывая на профессора смеющимися глазами, спросил:
– Профессор Кэйри, это вы написали книгу «Суеверия до Коттона Мэзера»?[11]
Кэйри заметно покраснел:
– Именно так, мистер Твелвтриз. – Он сделал особенное ударение на имени. – Я и не думал, что здесь кто-то ее читал.
У Вэла возникло неприятное ощущение, будто эти двое затеяли какую-то шутливую пикировку.
– Прошу извинить меня, сэр. – Мистер Кэмпион был сама почтительность. – Мы, к сожалению, приняли вас за птицу совсем иного полета и, честно говоря, решили, что вы охотитесь за Чашей.
Мелхиседек пришел в ужас, но профессор успокоил его улыбкой:
– Я и охотился. На свой лад. – Он повернулся к Вэлу и пояснил: – Я знаю историю вашей семейной реликвии, мистер Гирт. Для меня это одно из семи чудес света. Разумеется, я мечтал ее увидеть. Мне было известно, что один раз в неделю вы показываете ее желающим, и я бы непременно пришел, но Чаша стоит за решеткой и освещена плоховато. Кроме того, между леди Петвик и миссис Кэйри возникло недопонимание. Я надеялся, что со временем все уладится. Однако случилось несчастье с вашей тетушкой, и ни о каких визитах не могло быть и речи.
Вэл, который, казалось, полностью попал под обаяние профессора, едва не пустился в бессвязные извинения по поводу скверного тетиного характера, но его опередил мистер Мелхиседек:
– Мне кажется, если профессор Кэйри исследует Чашу, нам очень интересно будет узнать его мнение.
– Совершенно верно. – Кэмпион отошел в сторонку, открывая глазам профессора Чашу.
Тот мгновенно бросился к ней и, схватив, стал вертеть в руках и даже провел по металлу ногтем.
– Прекрасная вещь! Мелхиседек, позвольте воспользоваться вашей лупой.
Остальные завороженно смотрели на него. Быстрые пальцы профессора аккуратно перемещались по узорчатой поверхности Чаши. Он осматривал ее в точности так, как до него Мелхиседек. Наконец осмотр был закончен.
– Что вас интересует? – Он взглянул на молодых людей.
