– Я полагаю, – продолжал Кэйри, – что замечательное помещение, где у вас последние сто пятьдесят с чем-то лет находится часовня Чаши, на самом деле, так сказать, обманка. Раньше люди рассуждали примитивно и для сохранения ценностей тоже использовали незамысловатые способы. Думаю, эта ложная Чаша – лишь одна из нескольких, возможно, даже разного вида. Настоящая Чаша всегда хранилась взаперти, а людям демонстрировали другую – на радость любопытным, ворам и прочим.
Вэл перевел дух; в глазах у него засветилась надежда.
– Я, кажется, понимаю. Настоящая Чаша слишком ценная, чтобы ее показывать?
– Совершенно верно, особенно если кругом бродят хищники вроде большого патриота Кромвеля. – Профессор подавил смешок. – Мне известны два-три подобных случая. Я ведь изучал такие вещи. Я знаю о Чаше больше, чем кто-либо другой, если не считать членов вашей семьи. К примеру, во времена Ричарда Второго ходили слухи, что ее украли, и в эпоху Реставрации тоже. Однако владения Гиртов не отошли короне, как это случилось бы в случае пропажи настоящей Чаши. Королева Анна подписала еще одну грамоту, подтвердив тем самым: подлинная реликвия по-прежнему хранится в вашей семье.
Вэл был удивлен, а Кэмпион, ухмыляясь, заметил:
– Профессор – истинный сын своей страны: нашу историю знает лучше нас.
– Если Чаша ненастоящая, – сказал Вэл, – то, может, пусть эти чертовы воры забирают ее и дело с концом?
– Не годится, – покачал головой Кэмпион. – Во-первых, они, так же как и мы, могут распознать подделку. Во-вторых, если не будет скандала и у вашей семьи не отнимут владения, они опять же поймут, что Чаша ненастоящая, и не угомонятся, пока не добудут ту самую. Чертовски упрямые воры эти Джорджи и Этели. Нет, у нас только один выход: мы отыщем крупную рыбу и подцепим на крючок.
– Видите ли, мистер Гирт, – произнес профессор, – все то, о чем я говорил сегодня утром, умный вор отлично понимает. Люди, с которыми вам придется иметь дело, образованны и обладают хорошим вкусом. Добыв Чашу, они придут к тому же выводу, что и я. К сожалению, кое-кто из древних авторов уже описал подобные случаи. А у современных преступников куда больше возможностей докопаться до исторических фактов, чем у их средневековых собратьев.
– Дорогуша, зачем такой похоронный вид? – упрекнул Кэмпион Вэла. – Они пока еще не догадались, уверяю вас. Во всем мире человек пять знают этот секрет, и мы, чтобы его сохранить, должны держаться за ложную Чашу бульдожьей хваткой.
– Понимаю… – задумчиво протянул Вэл. – Но где же настоящая? Где-то закопана?
– Как человек посторонний, – сказал Кэйри, – я не хотел бы строить предположений, но для меня очевидно, учитывая средневековый образ мыслей, что именно об этом вы и должны узнать в свой двадцать пятый день рождения.
Вэл подскочил.
– Потайная комната! – воскликнул он. – Ну конечно!
Некоторое время он переваривал услышанное, а потом в глазах у него появился испуг.
– Есть еще кое-что! – прохрипел он. Видимо, тема, бывшая так долго запретной, очень его мучила, и теперь ему не терпелось высказать свои давние подозрения. – В комнате, в восточном крыле, находится нечто ужасное. Можете считать меня сумасшедшим, но я уверен, что это не просто какой-то музейный экспонат. Моего отца всю жизнь что-то гнетет, словно на плечах у него лежит непосильная ноша. И дед мой был таким же. Мы никогда это не обсуждали, и я ни единой душе не рассказывал, но там точно есть нечто особенное, и оно вселяет ужас.
Ненадолго воцарилось молчание, потом профессор поднялся.
– Нет никаких сомнений, – заявил он, – что подлинная Чаша, изготовленная из английского красного золота и размером чуть больше мужской ладони, охраняется очень грозным и надежным стражем.
– Как замечено задолго до нас, все это предопределено, – сказал мистер Кэмпион. – Любое дело имеет свой конец, и мы потихоньку к нему продвигаемся. Мы вот-вот узнаем мнение еще одного специалиста. Мой друг Станислаус Оутс – на редкость славный малый. Он придет неофициально и расскажет, каковы наши ставки.
Кэмпион уселся в кресло напротив Вэла и закурил сигарету.
– У нас прямо день консультаций, да? – Вэл нервно поерзал. – Профессор мне понравился. Зачем вы его так долго прятали?
– Привычка хитрить, – развел руками Кэмпион. – Дурацкое желание произвести впечатление. И потом, я ведь вас толком не знал. Быть может, вы не смогли бы с ним сотрудничать. Кроме того, миссис Кэйри – она такая милочка – с вашей тетей затеяли старинную женскую игру «Мягкие лапки – острые царапки», но ваша тетя уж точно не из тех, кто мурлычет.
– Адольф, брат дяди Лайонела, называл ее ошибкой природы, – нахмурился Вэл. – Помню, он мне говорил: «Вэл, мальчик мой, женщины не бывают абсолютными дурами. Мужчинам часто удается переступить этот порог, женщинам – никогда. Исключение, подтверждающее правило, – твоя тетя Диана». Не любил он ее. Интересно, что же она такое сказала миссис Кэйри. Уверен, что-нибудь обидное.
