– Что это такое? – спросил Кэмпион, не давая Вэлу вставить слово.
– Церковный кубок, – подумав, ответил профессор. – В стиле ренессанса. Но работа, я бы сказал, более поздняя. Изготовлен приблизительно полтора века назад.
Вэл молча уставился на Кэмпиона.
Мелхиседек взял Чашу со словами:
– Я так и полагал. Если позволите, мистер Гирт, я попробую это доказать. Мне просто не хотелось говорить раньше времени.
Он вынул из ящика стола маленький нож с тонким лезвием и, внимательно изучив драгоценные камни в основании Чаши, принялся аккуратно вынимать один из них. С довольным возгласом ювелир положил инструмент и камень на стол. Все столпились вокруг, и он указал им на место, где был камень. И они прочли выгравированную там немудреную надпись:
I.
– Мой прадед, – пояснил хозяин. – Создатель фирмы. Все свои изделия непременно подписывал, но порой приходилось ставить подпись там, где ее было бы не видно.
– Разве вы не понимаете, что это значит? – спросил Вэл, будучи уже не в силах молчать. – Ведь мы, мой отец и я, считали ее подлинной Чашей Гиртов.
Казалось, профессор был ошеломлен не меньше. Затем, словно что-то сообразив, он повернулся к Кэмпиону:
– Мистер Твелвтриз, мне нужно сказать вам и мистеру Гирту несколько слов. Где нам можно поговорить?
– Я и сам на это рассчитывал, – откликнулся Альберт, проницательно глядя на Кэйри.
Тем временем Вэл, все еще потрясенный, молча смотрел на изделие Мелхиседекова прадеда, словно узрел его впервые. Профессор взял инициативу на себя. Он распрощался с Мелхиседеком, с которым, по-видимому, был накоротке. Чашу уложили в чемодан, и через десять минут все трое, втиснувшись в спортивный автомобиль, ехали в Вест-Энд.
Вэлу подумалось, что участие профессора Кэйри в их деле выглядит по меньшей мере странно, однако тот казался таким добропорядочным и дружелюбным, что через десять минут знакомства уже хотелось все ему рассказать. Более того, Вэла удивляло, что и Кэмпион, которого он отнюдь не считал чересчур наивным, тоже доверился профессору.
Пока они ехали до Пикадилли, Кэмпион, ничуть не смущаясь, представился заново, и, поднимаясь по лестнице, они беседовали словно давние знакомцы.
К удивлению Вэла, на этот раз его товарищ, возвращаясь домой, не соблюдал осторожности.
– В прошлый раз, – сказал он, – я понял вас так, что меня подстрелят, едва я шагну за дверь. Почему же теперь мы не боимся?
– Беда уже случилась, – объяснил Кэмпион. – И заинтересованным лицам понятно: мы с вами действуем вместе. Тратить на вас пулю – бессмысленное расточительство. Добрую весть успели доставить из Ахена в Гент[13]. Об опасности известно вашему отцу, известно Скотленд-Ярду, и все шпики в стране уже, наверное, при деле. Возможно, люди Джорджа наблюдают за домом, но я сомневаюсь.
Профессор, чьи карие глаза смотрели на собеседников с любопытством и некоторой тревогой, негромко заметил:
– Я не понял, о какой беде идет речь.
Вэл пожал плечами.
– После открытия мистера Мелхиседека это не имеет значения. Мы понесли страшное поражение, – с горечью произнес он.
Кэмпион и профессор переглянулись.
– Не стоит так думать, сынок, – проговорил последний, а затем повернулся к Кэмпиону. – Полагаю, вам лучше признаться прямо сейчас, и тогда мы сможем продолжить.
Вэл быстро взглянул на приятеля, а тот в смущении забормотал:
– Положение очень деликатное. Наверное, и вправду лучше объясниться теперь. Если честно, то подозрения по поводу Чаши у меня зародились, когда я увидел фотографию. Прежде чем отыскивать вас, я обратился к моему другу профессору Кэйри, самому лучшему специалисту и вашему соседу. Понимаете, это не совпадение. Он признался мне, для чего снял жилье рядом с вами. По фотографии он не мог судить с уверенностью, но тоже сильно усомнился в подлинности Чаши.
Американец согласно покивал.
– Поскольку у леди Петвик не сложились отношения с соседями, – продолжил Кэмпион, – я не мог сразу же представить профессора вашей семье. Пришлось звонить ему и уговаривать встретиться у Мелхиседека. Я понимал: один-единственный специалист не убедит вас, что Чаша не то, чем ее считают. – Он опять сделал паузу, потом, виновато глядя на Вэла, добавил: – Мне очень жаль. Я хотел уговорить вас привезти ее в город, якобы сделать копию, но девушки неожиданно нам помогли.
Вэл упал в кресло и закрыл руками лицо.
– Это выше моего понимания, – пробормотал он. – Все кончено.
Профессор подался вперед, его умное ироничное лицо выражало полнейшее добродушие.
– Понимаете, мистер Гирт, мне не хочется нарушать семейный обычай, когда некие сведения сообщают молодому человеку лишь в определенном возрасте. И я понимаю, какую деликатную тему мы обсуждаем. Однако позвольте предложить вам свой взгляд со стороны, поскольку моя-то жизнь не связана постоянно с определенной идеей.
Вэл внимательно слушал.
