– Действительно, прекрасно аргументированное предположение, – заметил Кэмпион, складывая газету. – Попомните мои слова, Вэл: мы оглянуться не успеем, как старина Праудфут станет сержантом. И поделом ему, как выражаются уличные ораторы. – Он вытянулся в шезлонге и заложил руки за голову.
В то чудное солнечное утро все четверо – Кэмпион, Вэл, Пенни и Бет – сидели под деревьями на краю лужайки. После событий, так искусно описанных в прессе, минуло несколько дней. Пережитые приключения не прошли для молодых людей бесследно, но напряжение спало, все расслабились и отдыхали.
Вэл со дня совершеннолетия изображал человека солидного. Он, как выразилась его сестра, стал взрослым.
Пенни и Бет, совершенно счастливые, похожие на школьниц, полулежали в удобных креслах, подставив вытянутые руки и ноги солнечным лучам, пробивавшимся сквозь листву.
Один лишь Кэмпион сохранил на себе следы битвы. На его лице еще не зажили рубцы от ударов хлыста, но в целом вид у него был даже более довольный и глуповатый, чем обычно.
– И насчет цыган они здорово сообразили. – Пенни подняла с травы газету и прочла: – «Предполагается, что какие-то бродяги напали на цыган, которые самовольно расположились табором на пустоши. Бродяги исчезли, а несколько раненых цыган теперь находятся в полицейском лазарете». Альберт, я уверена, это вы постарались. Подумать только, все кончилось благополучно. – Она глубоко вздохнула. – Когда вспоминаю случившееся, понимаю: вы спасли нас, как тонущих котят.
– Я сам был как котенок, – с чувством возразил Кэмпион. – Настоящий герой – профессор Кэйри. Лагг составляет иллюстрированное благодарственное письмо, каковое мы тому и вручим. Начинается со слов: «Достопочт. сэр и проф.». Лагг припоминает все умные слова, которые только слышал, сидя на скамье подсудимых, такие как «моральное разложение», «вырождение», «неслыханная порочность», и подбирает к ним антонимы. Выдающийся будет документ. Быть может, профессор подарит вам на свадьбу копию.
Последние слова предназначались Бет и Вэлу, которые беззастенчиво держались за руки. Они улыбнулись друг другу, а Кэмпион продолжил:
– Если бы не он, то сейчас мистер Альберт Кэмпион фигурировал бы в новостях совершенно в ином качестве, а какой-нибудь коронер, более суровый, чем наш доктор Кобден, рассуждал бы о том, как опасно шастать по чужим конюшням. Профессор – крепкий парень, как говаривали у нас в Легионе. Кстати, ваши отцы поладили?
– И преотлично, – улыбнулась Пенни. – Вчера, когда я проходила мимо окна библиотеки, видела милую картину. Они там уединились, чтобы обсудить страшные тайны археологии. Я иду, смотрю: у открытого окна – два кресла, над ними – колечки дыма, папа погрузился в «Нью-Йоркер» с вульгарной девицей на обложке, а профессор наслаждается «Панчем». Так трогательно.
– Ну да, руки пожмем через океан, и все такое, – сказал Кэмпион. – Того и гляди зазвенят серебряные колокольчики.
Бет рассмеялась:
– Так здорово, что они простили друг другу и цыган, и выходки тети Ди.
– Точно, – согласилась Пенни. – «Мой дорогой сэр!» – «Ну что вы!» – «Приходите охотиться на куропаток». – «Ну что вы! Приходите к нам нарвать роз!» – так и тараторят в один голос. Какие мы замечательные соседи, правда? Знаете, я впервые почувствовала, что это лето чего-то да стоит. Кстати, Альберт, когда вы успели обо всем договориться с вашей подружкой-толстушкой миссис Сарой? Я всю ночь об этом размышляла.
– Непочтительная вы девица! – Мистер Кэмпион был потрясен. – Вот проклянет она вас, будете знать. А вообще я к ней заходил перед тем, как Лагга свалила его необычная хворь. Я, конечно, заранее с ней договорился. Предвидел, что мне понадобится помощь, ну и попросил их здесь задержаться. Поскольку мистер Сандерсон находился в Хиронхо, я подумал, что пустошь – очень удобное место. Сообщил миссис Саре, и она сразу поняла, где именно начнется веселье.
– Так вы с самого начала знали про миссис Дик? – спросил Вэл.
– И да и нет. Догадывался, что эта дама в деле, но надеялся, что она не главная. Отчасти меня уже убедила миссис Манси, потом я навел справки, и надежды не осталось. Миссис Дик по уши в долгах и у руководства жокейского клуба на плохом счету. Я позвонил знакомому специалисту по скачкам, но не успел он подойти к телефону, как нас разъединили. Вот это да. Смелая она, однако.
Вэл был в замешательстве:
– Вы как будто ею восхищаетесь.
– Поневоле восхитишься. – Кэмпион задумчиво поглаживал лицо. – Трудно сказать, кто из них хуже, дама или ее лошадь. Обе злобные, обе опасные, просто дрянные… Но, черт побери, личности!
Вэл поморщился:
– А мне она никогда не нравилась. Кстати, я так и не понял, зачем она напустила миссис Манси на тетю Ди. Чего ради?
